Ирина мне рассказывала, что языком общения плебса сейчас является латынь, а знать разговаривает на греческом и старается жить, как греки. Знать всегда находит незамысловатый способ выпендриться. Я помнил, что скоро все восточные римляне решат стать знатными и перейдут на греческий язык. Тщательно оштукатуренные и побеленные торцы двух крыльев дома, выходящих на улицу, были глухие. Их соединяла такая же ухоженная каменная стена трехметровой высоты со входом арочного типа в центре, закрытом толстыми дубовыми воротами, в правой створке которых была дверь для пешеходов.
Когда мы подъезжали, дверь была открыта, и в ней стоял старый чернокожий раб-привратник, который, заметив паланкин, сразу распахнул ворота. Двор был метров двенадцать на четырнадцать. С трех сторон на уровне второго этажа шла деревянная галерея шириной метра три, опирающаяся на кариотиды из мрамора цвета слоновой кости. Я сперва подумал, что и стены первого этажа облицованы коричневато-красным мрамором, но потом разглядел, что они просто расписаны под него на римский манер создавать иллюзию более ценного, чем есть на самом деле.
По центральной линии двора, но ближе к воротам, был квадратный фонтан с изогнувшимся в прыжке черным китом, из головы которого поднимался невысокий, я бы даже сказал, жиденький фонтанчик. Бортики из черного камня были высотой с полметра, но чаша, выложенная голубоватой плиткой, глубиной метра полтора. В правом крыле на первом этаже были коморка привратника.
Затем шли конюшня, «паланкинная» и комнаты других рабов, которых, как рассказала Ирина по пути, у нее восемнадцать человек. Зачем столько в городском доме — вопрос на засыпку. В левом крыле были два туалета, но разделялись не по половому, а по социальному признаку. Затем парная с мраморными полками и то ли большой мраморной ванной, то ли маленьким бассейном. На стене была мозаика в виде бога морей, причем почему-то римского Нептуна, поскольку был без трезубца, обязательного у греческого Посейдона.
В центральной части дома, через стену с ванной, располагалась кухня, где заодно и грели для нее воду, дальше — столовая, она же ойкос — центр домашней жизни — и самая большая комната на обоих этажах, мужская (андрон), в которой хозяин принимал гостей, устраивал банкеты. В ойкосе мозаичный пол изображал похищение Европы, а в андроне — войну амазонок.
