Ведь в глубине души мой грёбаный «альтруист» уже принял решение — не могу я просто оставить этих людей в беде! С этим гадом нужно что-то делать!
— Всё, что попросишь, — развёл руками Седой и снова скривился от боли. — Рыжая щедрая по натуре и умеет быть благодарной, так думаю она тебя не обидит!
Я обратился к женщине, которая обрабатывала раны и накладывала повязки.
— Ты врач?
— Кто? — удивилась она.
— Ну этот… как его… лекарь?
— Нет, оба лекаря погибли, — она кивнула в сторону разрушенной стены. — Я за лошадьми ухаживаю!
— Ветеринар что ли?
— Я не знаю кто это.
— А, пофиг! — махнул рукой я и указал на Седого. — Он долго проживёт?
— Я не знаю!
— Эй, я еще не откинулся! — прохрипел Седой. — Не надо разговаривать обо мне в третьем лице.
— Сколько, ты говоришь, у нас есть времени?
— От полусуток до суток, — ответил раненый ватажник.
— Не густо! — покачал головой я. — Кто из выживших самый деловитый и организованный? Зам по тылу? Или ты про казначея что-то говорил?
— Тоже погиб, — кивнула женщина.
— Да что ж такое-то! Вообще героев не осталось, что ли?
Это было странно, учитывая, что мы вдвоем с Лысым сравнительно легко положили такую кучу розовых! Нет, конечно, Джон Мэтрикс Джон же Рэмбо — дети, по сравнению с нами, но всё же меня удивляло такое большое число потерь среди опытных ватажников.
Как будто прочитав мои мысли, Седой пояснил.
— Тут только молодёжь оставалась. Боевая группа ушла с Рыжей, а остальные сейчас в дозорах.
— А дозоры как мы подберем?
— Кое-кто присоединятся по пути, а остальные, когда смена караула запоздает — сориентируются сами, у них есть чёткие инструкции.
И найдут нас сами.
— Давайте собираться что ли, — поднялся я на ноги. — Запрягайте лошадей и разбирайте лагерь!
— Так нету лошадей! — растерянно сказал пацан, что всё это время тёрся рядом.
— Что значит, нет?
— Вон смотрите! — он указал сторону загона, где лежали лошади с перерезанными глотками. Присмотревшись, я заметил, что часть туш были понадкусаны. Гоблинская стая порезала всех животик!"
"— Долбанные живодёры! — пробурчал я, и моё вспыхнувшее сочувствие к розовым почти испарилось.
Единственным оправданием для них было моё предположение, что с их микроскопическим мозгом что-то не в порядке! — Значит, план «Б»!
Я повернулся к мохнатому.
— Ты в порядке?
На что Силач коротко кивнул.
— А стажеры, что были с вами — выжили? — тот снова кивнул и крикнул, подзывая к нам одного из юнцов, немного испуганного, но полностью целого.
