"
"— Ну мы быстро зайдем и выйдем — нам бы только раненых вылечить! — смутился здоровяк, не понимая причины моего недовольства.
— Совсем дурак? А попревозмогать? — это, к слову, сказал не я! Это сказал такой же охреневший Лысый, который переминался с ноги на ногу у меня за плечом, готовясь к такой легендарной зарубе!
Мохнатый просто смотрел на Лысого и даже моргать забыл.
— Там… Локация… Двадцатого! Уровня! — он вздохнул. — Рыжая нас прибьет, если она перезагрузится! У неё на эту локу да-ли-ко-иту-щие планы были!
— О! Кстати! — вспомнил я и махнул рукой на стоявших вокруг ватажников.
— А какие у вас ранги? Или это… религия… в смысле Кодекс не позволяет?
— Да чё уж! — махнул лапой здоровяк. — Седой — семнадцатый, я — четырнадцатый, остальные — не выше десятого.
— Ну надо же! — удивился я. — Это при том что у местного князя самый опытный боец — командир Малой Дружины — всего девятый? Или Маханыч ошибся?
— Нет, не ошибся, — скривился мохнатый. — Это же Секач, он у Быка на побегушках был, с Рыжей общего языка не нашел, ну и подался к князю.
А у князя песецкого, как раз, почти вся Малая Дружина полегла. Прежний-то командир был семнадцатого уровня — крепкий старикан! Глыба звали!
Мохнатый замялся.
— А ты же «вечный», правда?
— С чего ты взял? — удивился я.
— Так Седой сказал, сам бы я не догадался, — смутился измененный.
— А он как определил? — продолжал допытываться я. Нет, так-то всё равно инкогнито в Локации раскроется, но на будущее нужно знать, как не палиться!
— Не знаю! — пожал плечам Силач.
— Просто сказал, но и он не был уверен! Но, это очень хорошо, что ты «вечный», иначе бы мы зря сюда пришли!
— В смысле? — не понял я.
— Ну так не пустила бы нас в Локацию Система — уровни наши не дают и десяти процентов на возрождение! «При-дах-ра-ни-тиль» сработал бы вот!
Я стукнул себя по лбу, посмотрел на счастливого мохнатого, и моя тирада застряла у меня в горле. Что с него взять, с убогого! Хорошо то, что хорошо кончается!
— А чего ты так удивился, когда Лысый прогуляться по локе захотел!
— Ну так он же… — и тут здоровяк задумался.
— И он тоже… из этих?
— Слышь, Лысый? Ты из «этих»? — повернулся я к другу.
— А в глаз? — хмуро осведомился друг.
— Я про вечных героев! — прикинулся дурачком я.
— А! — тут смутился уже Лысый. — А что, уже можно признаваться?
— Да, друг мой! — я хлопнул его по плечу. — Уже можно!
— Ого! — только и сказал измененный.
