Хотя, я посмотрел на сидящую рядом Сонечку…
— Так, малая, ты будешь нашим секретным оружием! Давай включай свой маленький мозг!
На это я положил презрительное похрюкивание, изображавшее что-то типа «у кого-то мозга побольше, чем у… кого-то!»
— Видишь, вот эти две вышки и падлюк на них? — на что паучиха согласно кивнула, — В общем, забираешься в одну из башен и как только услышишь мой свист, заплёвываешь их к хренам. Можно не насмерть, главное выводи их из строя. Расстояние там небольшое, так что начинай плевать сразу во вторую.
Твоя задача, чтобы эти сволочи вообще никуда не попали. Чтобы последнее, о чём они думал — так это воевать. Справишься?
Сонька невозмутимо кивнула. Ну и отлично.
Я достал кристаллы, которые она начала пережёвывать. Всё-таки реально мир — это была не Система и точного «заряда» я не представлял, но примерно ориентировался на системные, так что отсыпал щедро.
Малая дожевала и задумчиво посмотрела на мою фляжку.
— Ты же знаешь, что там только вода. Что ты смотришь?
Мне кажется, она тяжело вздохнула.
— Всё, давай. Обещаю после этого боя будет вечеринка с блэкджеком и шлюхами.
Она на меня недоуменно посмотрела.
— Не, ну тебе-то шлюхи ни к чему, да и в блэкджек ты не играешь. Но всё это обычно сопровождается сильным алкогольным возлиянием!
Сонька оживилась и выжидательно на меня посмотрела в ожидании приказа.
— Давай, двигай!
Очертания расплылись, став невидимой она побежала вперёд, догоняя и быстро обгоняя обоз.
— Ну что, Лысый, низкий старт, — сказал я другу.
— И рюкзак свой оставь с едой.
Лысый посмотрел на меня настороженно:
— Чё это?!
— Бля, да там еды будет целое море! Ну и твои несчастные сухари твои никуда не денутся.
— А вдруг денутся? — подозрительно спросил Лысый.
— Ой, всё! Хочешь с рюкзаком в атаку бегать — беги.
Лысый подумал немножко и всё-таки снял здоровенный баул со спины.
Оставшись без пулемёта, я думал всунуть ему винтовку, но по здравому размышлению передумал. Эта здоровенная машина смерти искренне считает, что единственный «нормальный» для настоящего мужчины бой — это рукопашный бой и при любом удобном случае пытается в него ввязаться.
От треска разламываемых черепов и вкуса крови, мне кажется, он даже немного тащится. А ещё я подозреваю, что так он сублимирует своё сексуальное неудовлетворение. Жалко, что у меня так не получается. Эта Рыжая доведёт меня до нервного срыва когда-нибудь!
Итак, обоз приближался. По словам той же Рыжей, в гарнизоне всегда находилось двадцать дружинников.
