Обстоятельства, конечно, были совсем другими, но тогда она тоже споткнулась — и Сандер подхватил ее. Хотя тогда причиной ее шаткой походки были огромные каблуки на туфлях, которые заставила ее надеть Трейси, а также воздействие выпитых коктейлей. Но результат был тот же самый. Как и тогда, она ощущала ровное биение сердца Сандера, в то время как ее собственное сердце замирало и судорожно билось, словно пойманная птица. Руби, почти перестав дышать, была не в силах оттолкнуть руки, державшие ее. Она остро ощущала близость мужчины, запах его теплой кожи, под которой напряглись мускулы, его мужскую силу, физическую и эмоциональную, но больше всего — собственную потребность находиться в его объятиях.
Тогда она дрожала, но сейчас… Ее охватила паника. Это не имеет никакого значения! Сандер — ее враг, и с этим врагом ей придется делить своих сыновей, потому что он — их отец. И он, не скрывая, презирает ее.
Руби решительно начала высвобождаться из его рук, однако Сандер еще крепче прижал ее к себе."
"Он и прежде заметил, что она худая, но только теперь, держа ее в объятиях, почувствовал косточки под ее кожей и понял, насколько хрупкой была Руби.
Женщина дрожала, несмотря на то что утверждала, будто ей не нужно пальто. Неужели она отказывала себе во всем, чтобы накормить и одеть своих сыновей? Сандер обнимал своих мальчиков и знал, какие у них крепкие и сильные тела. Энергии у них было предостаточно, и это говорило о том, что у близнецов прекрасное здоровье. Но ведь именно их здоровье волнует его, а не здоровье их матери, напомнил себе Сандер.
Он терпит ее возле себя исключительно ради сыновей.
Тем не менее… Он взглянул на лицо Руби. Кожа ее была бледной — бледнее, чем шесть лет назад. Очевидно, это объясняется тем, что тогда она чрезмерно накрасилась, а сейчас на лице нет никакой косметики. Скулы, возможно, в то время выступали резче, а вот губы по-прежнему полные и нежные — губы чувственной сирены, которая знала, как выгодно использовать свое тело. Сандер не испытывал никаких иллюзий по поводу того, почему Руби в тот вечер подошла к нему.
Он слышал, как она обсуждала это с подружками богатых футболистов. По-видимому, Руби не смогла подцепить спортсмена, поэтому решила переключиться на него.
Сандер нахмурился, не желая сравнивать хрупкую и уязвимую женщину, которую он сейчас держал в объятиях, с накрашенной и скорее раздетой, чем одетой девицей. Она не стоит того, чтобы переживать за нее. И почему он должен о ней беспокоиться? Она нисколько его не заботит.
