Она, слегка приоткрыв рот, облизала губы кончиком языка. Взгляд ее затуманился."
"Сандер стал нетерпеливо расстегивать рубашку. Руби придвинулась к краю кровати, встала на колени и помогла ему снять рубашку. Она склонилась к его груди и стала целовать кожу, обнажавшуюся с каждой расстегнутой пуговицей, а затем провела кончиком языка по ключице, вдыхая призывный запах мужского тела, содрогавшегося под ее ласками. Грудь Сандера была мускулистой, с темными и плоскими сосками. Руби ласкала его тело и покрывала поцелуями, спускаясь все ниже и ниже.
Сандер вздрогнул, будто его пронзил ток, мгновенно парализовавший тело. Он снял брюки, пока Руби исследовала его, и затем сорвал последнее, что оставалось на нем из одежды. Обхватив Руби, он с жадностью принялся целовать ее лицо и губы.
Ощущение обнаженного тела Сандера уничтожило остатки комплексов и запретов Руби. Обхватив его шею, она прильнула к нему, возвращая поцелуи с такой же страстью, и вскрикнула от наслаждения, когда руки его легли на ее грудь.
Именно этого требовало его сердце, признал Сандер. Эта женщина — самая лучшая из всех. Руби — все, что он хотел, и даже больше. Мужчина вновь и вновь исследовал ее шелковистое упругое тело.
Сандер гордился тем, что он — искусный любовник, но такого он не переживал никогда. Он не был готов к тому, что испытает сильнейшее желание, грозящее сокрушить его самоконтроль. Он хотел доставить удовольствие каждой частице тела Руби, доводить ее до экстаза снова и снова.
Он хотел стать ее единственным мужчиной. Он хотел именно эту женщину, и страсть его возрастала, когда он услышал ее частое дыхание, прерываемое вскриками наслаждения, и принялся ласкать упругие груди.
Руби выгнулась навстречу Сандеру, обхватив руками его затылок, чтобы прижать еще крепче к себе. Она думала, что он уже довел ее до пика чувственного удовольствия, но ошиблась. Теперь, когда между ними не осталось никаких барьеров, стало ясно, что прежние занятия любовью были лишь тенью того, что она испытывала сейчас.
С каждым прикосновением губ Сандера в ее теле вспыхивали искры невыносимого возбуждения, ускоряя и без того быстрый пульс. Вскоре ей стало недостаточно выгибаться навстречу ему. Поэтому, раздвинув бедра, Руби еще теснее прильнула к Сандеру и застонала от облегчения, когда он в ответ на ее порыв прижал руку к ее лону.
Сандер почувствовал лихорадочное биение ее пульса.
