— с тревогой произнесла Руби.
— Они знают о том, что ты упала и тебя увезли в больницу «на поправку». Они скучают, конечно, но Анна окружила их вниманием и заботой.
— Медсестра только что сказала мне, что именно благодаря тебе сохранили моего ребенка.
— Нашего ребенка, — тихо поправил ее Сандер."
"Руби не знала, что говорить — или думать, — поэтому заговорили ее эмоции. Слезы хлынули по щекам молодой женщины.
— Руби, не надо! — взмолился Сандер. Он подошел к изголовью кровати, взял Руби за руку, теперь уже свободную от повязки — в капельнице она больше не нуждалась.
— Когда я увидел, как ты катишься по ступенькам, то осознал, что независимо от моих слов и убеждений я люблю тебя. Я понял это, наверное, еще в Афинах, но уверил себя в том, что долго буду сомневаться в тебе. Избавление от сомнений — это длительный и постепенный процесс. И только почувствовав, что могу потерять тебя, я увидел правду. Я намеренно закрывал глаза на нее, ты не ошиблась. Я хотел думать о тебе плохо — и делал для этого все.
И именно из-за того, что я боялся любить тебя, из-за ложного чувства гордости ты и наш ребенок чуть не лишились своих жизней.
— Мое падение было случайным.
— Случайность была результатом того, что я упорно отказывался поверить твоим словам. Ты можешь простить меня?
— Я люблю тебя, Сандер. Ты знаешь это. И теперь я хочу только одного — чтобы ты простил себя. — Руби взглянула на него. — Причем простил себя не только за то, как ты относился ко мне.
— Неужели она наберется смелости и отважится произнести те слова, которые собиралась сказать? Но если она не использует сейчас эту возможность, то потом пожалеет об этом. Необходимо сделать это — ради него, а не ради себя. — Я знаю, что мать обижала тебя, Сандер.
— Моя мать никогда не любила никого из нас. Мы были для нее обузой — в прямом и в переносном смысле слова. Мой брат, моя сестра и я являлись той ценой, которую мать заплатила нашему отцу за доступ к его богатству, за то, чтобы она могла вести жизнь, которая ей нравилась: роскошную, поверхностную, полную излишеств и развлечений.
Мать желала купаться в роскоши за чужой счет. Мы видели ее лишь тогда, когда она приходила к отцу просить у него еще больше денег. В сердце ее не было места для нас и не было желания впустить нас туда.
Руби чуть не заплакала от сострадания к мужу:
— Ты не виноват в том, что она отвергла тебя, Сандер. Изъян таился в ней, а не в тебе.
