Юри классифицирует каждую отдельную особь как нулевой класс опасности, но проблема в том, что они не ходят поодиночке. А вот уже небольшой табор этих полуживотных причисляется ко второму или третьему классу опасности, в зависимости от количества особей в племени. Нам, похоже, попалось большое племя…
Дождавшись ночи, когда крики и вой немного стихали, мы с Рейном прильнули к двери и прислонили к ней уши.
— Ничего не слышу… — сказал мой компаньон.
— Это ничего не значит. Дверь может быть слишком толстой.
Около двадцати минут мы прислушивались к любым шорохам, но так и не услышали ничего по ту сторону двери.
— Готов? — спросил я.
— Да.
Я медленно потянул за механический рычаг, стараясь сделать так, чтобы с той стороны не послышалось ни единого звука или скрипа. Поморщился, когда послышался лёгкий щелчок.
— Вроде тихо, — передал я через симбионта на визор Рейна.
Дверь медленно пошла в сторону. Появилась крохотная щель, сквозь которую я смог заглянуть в соседнее помещение и едва не выругался.
Почти весь пол был завален телами спящих гоблинов. Они прижимались друг к дружке, зачастую не оставляя просветов между телами.
Я прижал указательный палец к своим губам, показывая Рейну, что нужно сохранять тишину. Прямо возле двери, в небольшом коридоре я заметил пёстро разодетого гоблина с десятком грязных перьев в слипшихся, чёрных патлах. Он сладко похрапывал и водил руками по воздуху, словно приставая к гоблинской самке. Его губы вытягивались вперёд, пальцы подрагивали.
В отличие от своих соплеменников, он спал отдельно, и у него под головой лежало нечто вроде подушки из грязных тряпок.
— Оставайся здесь, — сказал я и открыл дверь ещё шире.
Выскользнув за дверь, я остановился, выглядывая тех, кто мог проснуться. Таких не нашлось. Гоблины спали, как в последний раз. Главный гоблин продолжал громко сопеть. Не делая резких движений, я двинулся вперёд. Метр за метром, делая частые остановки.
Небольшой коридор вывел меня в главный трюм грузового флаера.
Я сразу посмотрел туда, где должен был находиться рюкзак с дозой технитов. И к моему удивлению он лежал там, где и сказал Рейн. За рядом кресел, что примыкали вплотную к стене. Гоблины то ли не увидели его, то ли не обратили внимания, то ли не посчитали чем — то важным и нужным. Главное, что он остался на месте.
Но радоваться рано. Путь к заветному рюкзаку преграждали ряды спящих гоблинов. Единственный свободный путь — это по пластиковым сиденьям.
