Засиживалась на работе допоздна, якобы пытаюсь что-то сделать, и действительно листала свою записную книжку, понимая, что обзвонила всех сильных мира сего гораздо больше раз, чем позволяют приличия.
Интересно, думала я, почему в нашем социалистическом государстве, где в теории все равны и человек человеку брат, нельзя сделать всех действительно равными хотя бы в смерти? Не в том смысле, что земля всех принимает, а наоборот, использовать все достижения медицины так, чтобы каждый человек оставался жив столько, сколько возможно? Если есть шанс спасти ребенка от смертельного заболевания – надо спасти.
Есть возможность подарить онкологическому больному лишний день – надо подарить. Так просто, что не о чем спорить.
Но когда советская власть провозглашала бесплатную медицину, она, видимо, просто собиралась заставить докторов работать бесплатно. Кто знал тогда, что прогресс побежит вперед семимильными шагами, появятся дорогостоящие антибиотики и противоопухолевые препараты, станут возможны сложные оперативные вмешательства, требующие такого же сложного наркоза и интенсивной терапии.
До войны Бильрот, кажется, восклицал, что будет проклят тот хирург, который осмелится оперировать на органах грудной клетки, а теперь операции на сердце воспринимаются рутиной. Появляется новая аппаратура для диагностики, в частности УЗИ. Под натиском технологий отступили многие болезни, считавшиеся смертельными еще двадцать-тридцать лет назад, но такое лечение требует больших затрат, а на здравоохранение выделяется денег столько, сколько и до изобретения всех этих чудес, поэтому передовые методики доступны только по большому блату.
В случае Никиты настолько большому, что даже я не смогла найти подход. Его сопутствующая болезнь, ДЦП, делала невозможным его участие в протоколе. Он просто был неинтересен исследователям, а просто так тратить дорогой препарат коллеги, сотрудничавшие с иностранной фирмой, не собирались, и в ответ на мои осторожные намеки, что нельзя ли как-нибудь просто не заметить, что у ребенка ДЦП, только недоуменно пожимали плечами.
Лиля в эти дни была очень плоха, я судорожно искала… впрочем, сама не знаю, что я искала, просто металась из стороны в сторону, уговаривая себя, что этим я помогаю спасти ребенка.
В этой нервной обстановке мы как-то не обратили внимания на то, что мужа вызвали в милицию.
Он топил горе в работе, пахал на участке, а вечерами таксовал на нашей машинке, надеясь собрать денег на приличную взятку.
