Потом были долгие телефонные разговоры о том, что он не хочет терять нашу дружбу, и я говорила, что тоже не хочу, и подтверждала, что мы все равно останемся самыми близкими людьми, а сама в это время призывала на его голову все несчастья и пытки, которые только могла породить моя фантазия.
Увы, если мужчина и женщина, не связанные родственными или трудовыми узами, дружат по-настоящему, то дружат они своими психическими отклонениями.
В дальнейшей жизни у меня складывались прекрасные отношения с коллегами-мужчинами, теплые, доверительные, но все они были основаны на совместной работе.
Мы подстраховывали друг друга, были в курсе происходящего на личном фронте, могли выручить деньгами или другой какой помощью, но изливать друг другу душу нам не приходило в голову.
Когда мой принц женился, я наконец позволила себе понять то, что в принципе было ясно с самого начала. Я любила, он – пользовался, а дружбы не было и в помине."
"И все-таки я винила себя, что не сумела, не смогла, не нашла правильного слова в нужный момент… Вспоминала разные, как я думала, переломные моменты, в которых вовремя сделанный точный жест мог бы все изменить.
Представляла слова, которые, словно взмах волшебной палочки, превратили бы вялотекущую дружбу в горячую любовь, и с горечью проклинала судьбу, что она не подсказала мне их в нужную минуту. Короче говоря, так скорбела об упущенных шансах, что хотела умереть.
Самое интересное, что после свадьбы он стал гораздо внимательнее ко мне. Чаще звонил, звал повидаться, посидеть «в нашем кафе», даже делал легкие, едва уловимые намеки на романтику.
Но, как ни равнодушно я относилась к учебе, бесить дочку проректора все же не входило в мои планы. Я попросила его больше не звонить.
С трудом возвращаясь к жизни, я вспомнила про свой обзор и отнесла его завкафедрой, просто чтобы добро не пропадало.
Удивительно, но мой труд произвел на него сильное впечатление, и он дал добро на клиническую работу.
В больнице, где мы проводили исследования, я столкнулась с папой Люськи Варнавы, который, сделавшись главврачом, был рад меня видеть настолько, что после того, как я окончила ординатуру, специально под меня сделал психосоматическое отделение и поставил меня им заведовать.
Я делала стремительную карьеру, но что с того, если достаточно было сказать «старая дева», чтобы обнулить все мои достижения? Любая санитарка, которой я сделаю замечание за плохо вымытый пол, окажется все равно лучше и выше меня, если у нее будет своя семья, а у меня нет.
