— Верни мои волосы, — закричала во весь голос, — и губы, и мои веснушки, и родинку!
Он сотворил из меня силиконовую куклу. Да, стильную, шикарную, яркую. Но такую же яркую, как и все другие эскортницы — прям под копирку. Не понравилась ему моя фигура. Ничего не понравилось. Ни волосы, ни губы, ни мои задорные конопушки. Я показала язык своему отражению, а хотела, конечно, ему. Он точно заметил, не подал виду.
— Пока будет так. Рыжие волосы — слишком приметные.
Он сделал еще пару пассов руками.
— Так, пожалуй, метка нам не нужна.
Нечего им знать откуда ты.
Звездочка на руке исчезла. Фух. Оказывается, это так просто. Теперь можно и свалить от него. Только дождаться подходящего момента."
"Он задумался, разглядывая меня, сложил на груди руки, пошевелил ладонью с парочкой перстней. Два больших камня отделились от оправ и зависли в воздухе. Маг задумчиво перебирал пальцами, тем самым играя в воздухе камнями.
Я завороженно наблюдала. Это успокаивало.
Затем он вынырнул из раздумий, камни вернулись на место, а он принялся указывать:
— Так, повернись, — взмах рукой.
Я стою, как стояла. Но мое разодранное платье исчезло, а на его месте появился темно-зеленый бархат. Конечно, я не выдержала, крутнулась обратно к зеркалу.
Мамочки. Красотища. Но, это слишком. Неприлично откровенно. Силуэт узкого платья тесно обнимал контуры стройного тела, и все вновь появившиеся изгибы: сзади и на груди. Хоть талия осталась моя собственная — узкая и хрупкая, а фигура из песочных часов превратилась в очень выразительные песочные часы.
А еще непозволительно глубокое декольте — чтоб всем продемонстрировать вновь приобретённые сомнительные прелести. Хочу свою грудь обратно. Кто же меня будет слушать?
— Слишком откровенно, — недовольно пялюсь на отражение мага в зеркале.
— Недостаточно откровенно, — вставляет свои пять шиллингов верзила и продолжает махать рукой.
Лучше б я молчала. Вот, мама все время говорит, чтоб я не слушала Белку и рот держала закрытым, а не брала пример с подруги, у которой язык без костей, и которая сначала говорит и делает, а потом думает.
Что же я раньше не вспомнила маменькины наставления. Впрочем, как всегда.
Декольте стало глубже.
— Да они же сейчас вывалятся, — прикусываю язык на последнем слове.
Белка, это все ее дурной пример. Я даже губы сжала, чтоб больше ничего не ляпнуть.
А на юбке вдруг поползла трещина сбоку, по ноге. Прям от самого пола, до колена и выше по бедру и еще выше, остановилась на талии. Ничего себе разрезик.
