Отчего-то мне очень волнительно. Как будто от этого решения зависит моя судьба.
— Джеральд, я… — набрав воздух в легкие, начинаю я.
— Леди Эйвиола, — перебивает он меня. — Мы срочно отправляемся в столицу. За вещами возвращаться некогда. Их вам привезут позже.
— Ну вот и прекрасно! — восклицает Иллидия. — Значит, это судьба!
Глава 10. Сайтон. Сон
С громким рычанием сметаю все со своего стола. Пара листов отлетают в камин, мгновенно вспыхивают, и воздух наполняется запахом жженой бумаги.
Не могу поверить, что Фавиус мог предать! Лекарь, служивший еще у моего отца, тот, кому я доверял свое здоровье и, главное, здоровье Эйви.
Он мог видеть метку моей малышки, а, значит, если успел передать информацию кому-то, то Эйви найдут в этом чертовом доме.
Охрана, выставленная в нескольких точках неподалеку от домика, донесла, что, когда в доме начался кипишь, они тоже включились в поиски и нашли лекаря. Точнее, то, что от него оставили дикие животные.
Проблема оказалась в том, что он успел пересечь охранный периметр, который защищал только от входа, а не от выхода.
Вот этот червяк и просочился, а уж с кем он там встречался…
Горгулья срань! Под трибунал отправлю всех! Они у меня тренировочными мишенями для студентов будут!
Сразу же сообщаю Джеральду, чтобы он забирал Эйви из домика и вез ее сюда. Вместе с тем накатывает осознание, что Эйви не будет в безопасности нигде. Ни в этом хруевом домике, ни рядом со мной, пока не будет загашена эта проклятая метка.
Я вроде бы уже разорвал брак, отдалил ее, уже по идее не осталось ничего, что нас бы держало рядом.
А метка как была яркой, так и остается. Мне иногда даже кажется, что она, наоборот, растет.
Последний вариант избавиться от нее — свадьба с другим. Либо моя, либо Эйви. Дракон рычит, бесится. Он вообще последнее время нервный. Мне приходится летать до изнеможения, чтобы хоть немного успокоить его. И самое кошмарное, что я ничего с этим сделать не могу, потому что сам виноват в этом.
Свадьба… Захочет ли она после Вейна и моего поступка вообще выходить замуж? Только если влюбится.
Она может, ведь она теперь свободная женщина. Человеческая душа не связывается настолько нерушимыми узами с истинным, как драконья.
От этой мысли краснеет в глазах. Чувствую драконью ярость, но подавляю ее. Не о себе надо думать, а о ней. Драконы эгоистичны, они живут эмоциями, и человеческой ипостаси приходится с ними бороться.
Я до сих пор раскаиваюсь, что не смог сдержать дракона, который требовательно взял свое.
