Но… меня тогда всю жизнь будет мучить уверенность, что это произошло только из-за того, что ему нужен наследник.
Как бы ни болело, как бы ни страдало мое сердце, однажды я уже доверилась ему. Простила. Поверила… И что? Не смогу больше, слишком больно разбивается сердце. А я его еще даже пока что не склеила.
— Пусть вызывает дальше, — отрезаю я. — Я уже выводы сделала.
Тут я понимаю момент, который ускользнул от меня до этого. Если Иллидия и Эдгарн считают, что мы с Джеральдом помолвлены, то они, как и врач, будут думать, что именно он отец.
И в случае чего скажут Сайтону именно эту версию.
До Джеральда тоже доходит, как это будет преподнесено его другу. Он хлопает себя по лбу и откидывается на спинку дивана.
— Хорошо, если он оставит меня в живых, — бормочет он.
Решаю оставить это замечание без комментариев. Собственничество взыграет? Так сам сказал, иди замуж. Неужели думал, что после него в постель больше никого не пущу?
От того, что мне неудобно и жестко ехать, от всей этой запутанности ситуации, от воспоминаний о том, как мой любимый мужчина с легким сердцем вычеркнул меня из своей жизни, в груди поднимается раздражение.
Достаю из кармана маленький артефакт, который вроде бы был собран целиком, но все равно не работал, поганец, и начинаю ковыряться в нем, отвлекая себя от всех этих негативных эмоций.
Мы доезжаем до станции, меняем экипаж и, не задерживаясь, отправляемся дальше. Вергены с Торменом и врачом еще нет. Это заставляет нервничать. И оставшуюся часть пути я провожу, теребя платье и постоянно кусая губы.
Поэтому, когда по приезде мы с Джеральдом выходим из экипажа, они красные, опухшие. Джеральд задерживает взгляд на них, а потом хмыкает и отводит глаза.
По лицу Иллидии понимаю, как это выглядит со стороны. Она одобрительно подмигивает и улыбается. Я смущаюсь — мне жутко неловко, что создается такое впечатление обо мне и, в сущности, совсем чужом мне мужчине. Конечно, это поможет поддержать легенду, но в то же время мне очень не хочется, чтобы слухи дошли до Сайтона.
Все вместе мы подходим к главному крыльцу столичной академии. Ее величественное здание, состоящее из трех башен, соединенных между собой коридорами-галереями, потрясает мое воображение. Я понимаю, что просто не видела таких огромных строений, поэтому пялюсь с открытым ртом.
Как бы я хотела здесь учиться! И как же я рада, что Иллидия дала мне возможность хоть частично почувствовать себя адепткой в академии.
