Его ладонь прочно фиксирует мой затылок, не давай мне возможности разорвать поцелуй. Другая рука притягивает меня к горячему телу за талию и скользит вверх по спине, играясь с завязками корсета, будто собираясь распустить их.
Я сначала упираюсь кулаками в грудь дракона, но он этого даже не замечает. Его губы властно и настойчиво продолжают покорять мои. Первые мгновения я ещё пытаюсь сохранять рассудок и помнить о собственном обещании, что я не подпущу больше Сайтона. Но как только его язык врывается в мой рот, голова просто перестает работать, и я полностью отдаюсь во власть теплых волн ощущений.
Густой, вязкий жар растекается по всему телу, наполняет каждую его частичку, заставляет гореть. С моих губ срывается тихий стон, который жадно ловит дракон.
Кулаки расслабляются, я скольжу ладонями по твердой груди Сайтона, касаюсь шеи, на которой мощно бьется пульс, пропускаю волосы сквозь пальцы. Где-то сквозь сознание до меня долетает рык дракона: «Моя! Истинная!». И мне очень хочется выдохнуть: «Да!»
Не хочу думать ни о том, с каким спокойствием Сайтон разорвал брак, ни о том, что сознательно отталкивает меня, ни о том, что уже нашел кем меня заменить.
Есть это мгновение и понимание, что сколько бы я ни старалась держать его на расстоянии, у меня не выйдет.
Если я расскажу о ребенке, то не решит ли он оставить меня только из-за того, что ему нужен наследник? Или же я буду вынуждена всю жизнь быть рядом с Сайтоном, зная, что он меня не любит?
Внезапно Сайтон прерывает поцелуй, отдаляется и внимательно всматривается в меня, шумно втягивая носом воздух.
Зрачок в его глазах резко становится вертикальным:
— Эйви, — хрипло говорит он. — Ты мне ничего не хочешь рассказать?
Я растерянно смотрю на него. Не мог же он… Прочитать мысли? Неужели он смог почувствовать что-то?
Да, я еще утром собиралась ему все рассказать. Опасность, необходимость защиты и все такое, но…
— Эйвиола, — в лабораторию с характерным для нее воодушевлением входит Иллидия.
— Ох…
Конечно же, она замечает то, как мы с Сайтоном близко стоим. То, как растрепаны мои волосы, как лихорадочно блестят глаза. Тут совсем не большой простор для того, чтобы выстраивать предположения. Особенно когда она уже знает, что я была женой Сайтона.
— Простите, я вам помешала, — говорит Иллидия, замерев в дверях.
Тем не менее она не тушуется и не выходит, а продолжает переводить глаза с меня на Сайтона.
