Но дракон был одержим идеей передать свою магию потомству, а с ведьмой это было невозможно. Обиженная ведьма — страшный противник, ты знал? Так вот, она прокляла весь род дракона. С тех пор первенец всегда мальчик, которому передается вся сила отца. Но истинная в родах обречена на смерть.
Эту историю от начала до конца я слышу впервые. Впервые я понимаю, за что наказали всех мужчин нашего рода. За гордыню, высокомерие и спесь. За то, что они могли ценить только то, что интересно им. Неужели я такой же?
— И… Должно же быть условие, чтобы снять проклятие? — сквозь зубы спрашиваю я.
Он с превосходством и глубоким удовлетворением от моих чувств припечатывает:
— Был единственный способ — получить прощение ведьмы. Но она давно мертва. Так что не надейся — наше проклятье снять невозможно. Твоя истинная умрет.
С этими словами отец встает из кресла и уходит.
Глава 27. Ректор
Я снова вслушиваюсь в чужие сплетни и буквально скрещиваю пальцы, чтобы это было неправдой. Чтобы мне послышалось.
Но какой там!
— Вы только представьте! На месте ректора сам Правитель! — восторженно верещит одна из адепток. — А еще до сих пор не объявили, нашли ли его истинную. Это же такой шанс! Бывшую он свою куда-то сплавил, а новой еще не обзавелся.
— Да… — мечтательно подхватывает вторая. — Говорят, его до этого пару дней уже тут видели. Слушайте! А может, ему артефакт на академию указал, он тут и ищет?
— Я бы предпочла думать, что он ее еще не нашел. Даже в любовницах у него побывать и то…
Дальше этот бред я слушать не могу.
Иначе просто тут же готова высказать все, что я думаю про «сплавленную» бывшую, его поиск истинной и вообще том, что этот невыносимый драконище решил «внезапно» заменить ректора.
Ну ведь специально же, да? Он же сказал вчера, что я все равно буду рядом с ним? Какого демона вообще?
Иду, яростно вбивая каблуки в каменный пол. Я даже напрочь забываю о своей слабости, настолько я возмущена. Адепты, проходящие мимо даже оборачиваются на меня.
Может, побаиваются моего вида? Правильно делают. Если я снова услышу какой-то бред про Сайтона и его «истинную», точно добра от меня пусть не ждут.
Уже знакомой дорогой миную галереи и лестницы, взбираюсь по последней винтовой и с громкими возмущениями влетаю в лабораторию.
— Иллидия, ты представляешь, этот несносный тиран считает, что ему можно все, и решил меня и тут достать!
— И вам доброе утро, леди Эйвиола.
Торможу в дверях, застыв от неожиданности.
