Как только за мной щелкает дверной замок, я скидываю иллюзию. На лице Эдгарна появляется ухмылка.
— Полагаю, вся эта история из-за вас?"
"— Да, — киваю я. — Из-за особой ценности Эйви, как моей истинной, носящей наследника.
Его брови чуть приподнимаются. Он пропускает меня в гостиную и заходит следом, останавливаясь у камина, щелчком пальцев зажигая его.
— Истинные-суалийки — это, по-моему, всегда головная боль.
— Да, особенно, когда имеешь дело с проклятием, — я присаживаюсь в кресло.
Он настораживается и будто бы принимает «стойку».
Вижу неподдельный интерес с его стороны. Все верно, он же специалист по проклятиям.
— Она вас прокляла? — он с азартной улыбкой подходит и садится рядом на диванчик.
— Увы, — складываю руки в замок. — Моего предка прокляла другая ведьма, но с тех пор истинные умирают. Сама ведьма умерла много лет назад, а снять без нее проклятие невозможно.
— Значит, тоже суалийка? Как интересно!
— У меня мало времени. Месяцев восемь в лучшем случае, — отрезаю я, не разделяя его энтузиазма.
— Вы мне сможете помочь?
Эдгарн откидывается на спинку, о чем-то задумывается, потирая подбородок.
— Вы знаете, кажется, да. Я знаю, как вам помочь.
Глава 40. Визиты
Открываю глаза и понимаю, что за окном раннее утро. Сколько же я спала? В этот раз сны были светлые, теплые. Как в детстве, когда проснувшись, хочется подольше сохранять эту эйфорию от сказки и волшебства.
Мне явно лучше. Голова не болит, озноба нет, усталости тоже. Как будто родилась заново. Даже улыбка на губах.
Дверь открывается и в комнату входит Вергена с подносом с ароматным чаем с бергамотом и не менее ароматной сдобой на блюдечке.
— Вы уже проснулись? — спрашивает она и обеспокоенно всматривается в мое лицо, а потом кладет руку на лоб. — Ох, и заставили же вы нас поволноваться вчера. Вон даже господин Джеральд приехал, ждет вас внизу.
— Заставила волноваться вас? — хмыкаю я и чуть сажусь на кровати, поправив подушки повыше.
— Да. Всех. И меня, и Тормена, и господина Джеральда. Он, кстати, внизу вас ждет, — Вергена ставит мне на колени деревянный столик, покрытый лаком с глубокими трещинами.
— Но больше — всех господина Сайтона.
Я поджимаю губы. Весь наш разговор кажется нелепым бредовым сном. Беспокойный, раздраженный взгляд, рассказы про то, что все, что он делает — только ради моего спасения, а еще… Кулон.
Смотрю на туалетный столик — его нет. Сайтон забрал свадебный кулон. Где-то в глубине души зажигается огонек, который я считала потухшим.
