Это очень странно, может, автор что-то преувеличил?
Понятия не имею, сколько времени я читала перед тем, как меня сморил сон. Но проснувшись, понимаю, что все, что успела прочесть, то есть вся эта тоненькая книга, осталось в голове. Причем не сумбурной кашей, а теперь лежит четко по полочкам. Типы артефактов, их применение, состав основных и так далее. И я жутко хочу новую книгу.
С этой мыслью я встаю, надеваю домашнее платье и выхожу, намереваясь заглянуть к Сайтону. Сделать это через смежную дверь мне не позволяет смущение.
Кажется, что я так признаюсь, что между нами действительно что-то есть.
Я заношу кулак, чтобы постучать к нему в комнату, и слышу оттуда женское пение. Оно приближается к двери. Дыхание перехватывает. Нервно сглатываю и отхожу в тень коридора, на несколько шагов назад.
Ручка двери поворачивается, и оттуда выходит… леди Гордвин.
Глава 21. Записка
Бывшая невеста моего мужа (а это уже звучит очень странно) поправляет платье и прикрывает за собой дверь. На ее ярких губах играет довольная улыбка.
Мои мысли мечутся. Я не понимаю, что происходит. Значит, чтобы не было слухов, спать мы должны в одной комнате. А сейчас из комнаты Сайтона выходит другая?
Это нелогично. Дракон не стал бы так подставляться и нарушать договор, потому что заинтересован в нем. Так что же ты тут делала, недоневеста?
Я переношу вес с ноги на ногу, юбка едва шелестит, но леди Гордвин это слышит и резко поворачивается ко мне. Верхняя губа презрительно поднимается, как будто она почувствовала запах чего-то сильно протухшего.
— И кто тут прячется? — она делает шаг ко мне.
Подавляю в себе инстинктивное желание отступить. Вместо этого тоже шагаю вперед и усмехаюсь.
— Скорее наблюдает, — отвечаю я. — Хозяйка должна знать все, что происходит в ее доме.
Глаза леди Гордвин вспыхивают алым. Я вздрагиваю. Точно так же как у мачехи Сайтона. Значит, невестушка — ее протеже? Что они задумали?
— Например, то, что кто-то не может удовлетворить своего мужа в постели, поэтому он ищет чего-то более… интересного, — она демонстративно облизывает языком свои губы, обнажая неестественно длинные клыки.
— Или просто служит ему жалкой заменой, пока жена оправляется от очень, — я делаю акцент на слове и поднимаю брови, — бурной первой брачной ночи.
Кажется, мне слышится скрип зубов.
Делаю шаг вперед, оказываясь еще ближе к леди Гордвин и комнате Сайтона. Откуда-то отчетливо возникает уверенность, что его там нет.
— Ты ошибаешься! — шипит недоневеста.
