Он спешно скинул с себя камзол, стянул шейный платок и скинул рубашку, позволив мне с раскрытым ртом смотреть на его широкую рельефную спину. Мне настолько сильно захотелось коснуться его, почувствовать, как под пальцами перекатываются упругие мышцы, что пришлось сжать руки в кулак, чтобы удержаться.
На мгновение я подумала, что у меня будет возможность рассмотреть его грудь, увидеть, есть ли у него такая же метка, как у меня. Но Сайтон так и не повернулся ко мне лицом, облачившись в свежую рубашку и сразу же застегнув ее.
"
"Он вопросительно поднимает бровь, ожидая ответа и будто не видит сам ни моего нового платья от лучшей швеи, ни прически, над которой Вергена колдовала часа два…
— Если что, малышка Эйви, я не о внешней готовности, — усмехается Сайтон. — Я вижу, что ты сегодня особенно очаровательна. Я про то готова ли ты морально сыграть роль счастливой жены для почти что сотни гостей, обожающих сплетни и интриги?
— Если тебя интересует только это, то да, я готова, — беру в руки веер, чтобы скрыть, волнение и не теребить платье снова.
— Только не называй меня при всех малышкой, Сайтон. Разве тебе самому не кажется это подозрительным?
Он ловко завязывает шейный платок, надевает парадный мундир и протягивает мне локоть. Что ж, спектакль начинается. Только мысль о том, что мы всего лишь играем, заставляет сердце тоскливо сжиматься.
Мы входим в зал, сопровождаемые десятками любопытных взглядов.
Со всех сторон то и дело до меня доносятся слова “бесприданница”, “старая дева” и “мог бы выбрать лучше”. Я заставляю дышать себя глубже и игнорировать все эти обидные высказывания, сохраняя лицо.
Сайтон дает слово Правителю, который открывает бал. Мы кружим в трех танцах подряд. Близость Сайтона, его уверенные движения, то, как он поддерживает меня и ведет, все это дурманит и провоцирует верить в реальность этого спектакля.
Между танцами к нам подходят люди и драконы, лиц которых я не могу запомнить.
Сплошное мельтешение ярких юбок и какофония из резких навязчивых запахов духов вызывает головокружение.
— Сайтон, мне душно, — не выдерживая, признаюсь я. — Я отойду.
Он озабоченно смотрит на меня, словно прикидывая, вру я или мне действительно нехорошо, и отводит к приоткрытой двери на террасу, усаживая на мягкий диван. А сам возвращается к гостям.
Отчего-то ловлю на себе сочувствующие взгляды.
