Секунда, две… Ничего не происходит… В нос бьет отвратительно-приторный запах жасмина. Откуда?
Распахиваю глаза и вижу склонившегося надо мной Вейна, который пристально рассматривает мою грудь. В нем что-то неуловимо изменилось. Но в глазах все расплывается, из-за запаха кружится голова.
— Невероятно, — шипит Вейн. — Драконья метка… Ее же только что не было.
Собрав силы, я поднимаю голову, чтобы увидеть, что же там рассмотрел Вейн. Дыхание перехватывает от шока. Метка истинности стала не просто ярче… Она разрослась, на рисунке появились завитки и плетения.
Вейн противно облизывается и, царапая, проводит про метке. Меня обжигает болью от макушки до самых пяток. Только когда он убирает палец, я чувствую, что могу дышать. Но Вейн, видя мою реакцию, снова касается метки и заставляет мое тело выгибаться дугой от боли.
— Да ты еще интереснее, чем я думал, — наконец, делает вывод Вейн, и я понимаю, что в нем изменилось: радужка стала ярко-алой, а черты лица немного заострились. — Так вот почему Бранд примчался! Ты, малышка, его истинная.
Он отдаляется и наклоняет голову набок, рассматривая меня. Демон. Вейн — демон. Как ему удалось всех обмануть? Или дядюшка знал, но молчал? Как он мог?
— Но ведь он не консумировал брак, да, Эйви? — Вейн делает наигранно сочувствующее лицо. — И это к лучшему. Сейчас мы это просто исправим, и дело с концом.
Он начинает расстегивать ремень, а я жмурюсь и отворачиваюсь, закусив губу. Как бы мне хотелось, чтобы это все было просто дурным сном, от которого я бы проснулась.
Звякает пряжка, упав на пол, а потом раздается оглушительный рык, сотрясающий стены. Вейн грязно ругается, но даже не успевает ничего сделать, как с грохотом обрушивается потолок. Меня засыпает мелкими камушками и пылью, которая попадает в нос и глаза. Ни отдышаться, ни посмотреть.
Снова слышу рык, закладывающий уши, пытаюсь разлепить веки и вижу лишь смутный силуэт красного здоровенного ящера. Меня захлестывает яростью и ненавистью. Чувства не мои, но я их ощущаю до безумия ярко.
Грохот, рев, лязг металла, взрыв… А потом тишина. После этого кошмара мне кажется, что меня просто больше нет. Но ярость меняется на боль и сочувствие. Мой страх перемешивается с ними, и я уже не могу отделить, мои это ощущения или чужие.
Руки и ноги плетями падают на кровать, когда их освобождают от веревок. Слышу облегченный стон. Мой? Потом меня накрывают чем-то, сгребают в кучу, и я погружаюсь в аромат бергамота с горчинкой, аромат спокойствия и уверенности.
