— Я припоминаю об этом случае, — задумавшись, произнес мужчина, — Тогда я был еще ребенком, но вся столица еще долго стояла на ушах. И взрослые постоянно обсуждали этот инцидент.
— Возможно, — пожала я плечами.
Мне было всего пять. Я не понимала, куда делись мои мама и папа, и почему не забирают меня домой. И последнее, что меня тогда интересовало, это слухи, ходящие по городу.
— Так, что там с театром? — поспешила я сменить тему.
Я не любила обсуждать трагичную гибель своих родителей. Разговоры об этом до сих пор ранили меня, и заставляли тосковать по ним.
Но сейчас не тот момент, когда можно предаться своей тоске. Мне нужно сосредоточиться на решении насущных проблем, нависших надо мной, как свинцовые тучи.
— После того, как мы с вами стали свидетелями разговора господина Коллинса с его неизвестным сообщником, я долго размышлял над этим, — наконец, перешел к делу господин Инквизитор, — Очевидным было одно — это кто-то из работников ратуши. И мне необходимо было выяснить, кто именно.
"
"Селим, притихший в тот момент, когда господин Ламберт затронул тему моих родителей, тут же воодушевился:
— И вам удалось это сделать? — фамильяр поддался вперед и с надеждой взглянул на представителя местной Инквизиции.
— Все не так просто, — покачал головой блондин, — Я в очередной раз поднял все старые документы и постарался разузнать, с кем господин Коллинс взаимодействовал больше всего по долгу службы. Но кое-что заставило меня задуматься о том, что все в этом деле не так просто.
— Что вы имеете в виду? — уточнила я.
— Понимаете, — выдохнул мужчина, взъерошив пепельного цвета волосы, — Все было бы слишком очевидно, если бы бывший Инквизитор Иствиля проворачивал свои незаконные дела с теми, с кем постоянно сотрудничал напрямую. Тогда бы все вскрылось довольно быстро, и не смогло бы не вызвать подозрений. Но вот, если его сообщниками были те, с кем в ратуше он никогда не пересекался, не имел общих дел и никогда не общался открыто, то это имело бы куда больший смысл.
И я даже сумел найти кое-какое этому подтверждение, — признался господин Ламберт.
Он не хвастался, а просто констатировал факт. Но это не мешало моему фамильяру восторженно выдохнуть и завороженно поинтересоваться:
— И какое же?
— Был один странный документ трехгодичной давности, — продолжил блондин, откинувшись на спинку стула и расстегнув две верхние пуговицы на белоснежной рубашке.
