Тогда, наконец, господин Ламберт отодвинулся, и я смогла увидеть темное пятно какой-то жидкости, разлитой на моем пороге.
— Это кровь, — констатировал инквизитор, мазнув пальцами по жидкости и поднеся их на свет.
Дверь в лавку неожиданно распахнулась, и оттуда выглянула любопытная мордочка Селима. Мой питомец столкнулся лицом к лицу с господином Инквизитором, округлил зеленые глаза и протянул ехидно:
— Ушла на свидание с одним мужчиной, а вернулась с другим. Горжусь тобой, Эли.
Глава 4
— У вашего фамильяра всегда такой длинный язык? — поинтересовался господин Ламберт, взглянув на меня через плечо.
— Сел, сейчас не до твоих глупых шуточек, — призвала я кота к здравому смыслу и кивнула вниз, на порог, где и была разлита кровь.
Кровь, разлитая на пороге, была древним ритуалом, означающим проклятье и неминуемую гибель для жильца дома. Ее обычно разливали на пороге убийц, опороченных женщин, да и просто тех, кто успел кому-то не угодить.
Подобная выходка от местных жителей была ожидаема, и я даже ждала чего-то подобного по прибытию в город.
Но все равно это оказалось неприятным.
Проследив за моим взглядом, Селим посмотрел на кровь и восхищенно воскликнул:
— Ух ты, наконец, кто-то решил нас напугать, — на лице кота появился зловещий оскал, — Я уж думал, что жизнь в этом забытом богом городишке будет куда более скучной.
— Знаете, госпожа Мурай, что-то я начинаю побаиваться вашего фамильяра, — протянул господин Инквизитор, покосившись на Селима, — Надо бы написать в столицу с предложением ввести отдельную проверку и разрешение для магических животных.
— Не бойтесь, Инквизиторов я не кусаю, — хищно усмехнулся кот.
Селим осторожно наклонился и понюхал кровь, разлитую на пороге. А после пощупал лапой и удовлетворенно произнес:
— Это кровь курицы, магии я не чувствую. Так что можете спать спокойно.
Господин Ламберт удовлетворенно кивнул и поднялся на ноги. После чего взглянул на свою руку, вымазанную в крови, и вежливо ко мне обратился:
— Госпожа Мурай, могу я воспользоваться вашей уборной, чтобы привести себя в порядок?
— Мужчинам в этот дом по ночам вход воспрещен, — весело оскалился Селим, не упустив возможность вставить свое слово.
— Будешь грубить представителю власти, оставлю тебя на месяц без пирожков, — произнесла я, перешагнув через испачканный порог и подхватив фамильяра на руки, — А будешь возмущаться, так и на все два месяца.
— Суровая ты сегодня, Эли, — грустно выдохнул кот, — Даже пошутить нельзя.
