Зато он пообещал пригласить меня посмотреть на испытания отбора! Так что через недельку я уеду ненадолго “поболеть”, — заговорщицки сощурилась Лия и приложила палец к губам: “Т-с-с-с!”
А, ну да. Я совсем забыла, что его чешуйчатость жениться собрался. А чего тогда он тут пальцы свои распускает? Вот пусть больше даже не пытается!
— Я ключи забыла. А ты, кстати, чего заперлась-то? — продолжала беззаботно болтать Лия, но в этот момент в ванной включилась вода.
У соседки, как и у всех оборотней, был очень тонкий слух.
И если на перемены моего настроения она могла не обратить внимания, то на звук льющейся воды отреагировала мгновенно. Потом ее взгляд упал на мою кровать, на которой лежал белый камзол дракона. Лия одними губами произнесла: “Ого!” — и выпучила на меня глаза.
— Мне пора идти, — соседка тут же выскочила из комнаты, показав на прощание большой палец.
Я закрыла лицо руками. Если до этого у меня пылали только щеки, то теперь — все тело до самых кончиков волос. Было понятно, что она подумала. А если бы она еще знала, что тот самый полуголый дракон полночи провел со мной… Тут ее фантазия бы точно разыгралась.
В дверь снова постучали. Я, тяжело вздохнув, поплелась открывать, думая, что это Лия еще что-то забыла, но пытается быть деликатной.
На пороге стоял фир Майоле.
— Вас вызывают к ректору, — с ехидным прищуром проговорил он.
Похоже, он посчитал, что не получил достаточного удовлетворения от моего вчерашнего наказания, поэтому с радостью прибежал вызывать меня на очередную промывку мозгов.
Но вот беда… Предыдущее предупреждение было последним.
Проректор с огромным любопытством попытался заглянуть к нам в комнату, но я уже успела выскользнуть за дверь и закрыть ее. Фир Майоле недовольно поджал губы и повел меня по кишащим студентами коридорам.
— Родители пострадавшего студента уже в курсе. Они негодуют и грозят ректору неприятностями, — с предвкушением скорой расправы надо мной рассказывал проректор. — Не удивляйтесь, если вас ждут самые строгие меры.
Никогда мне не было так тяжело подниматься в ректорскую башню.
Ощущение нарастающей тревоги гирями оттягивало ноги. Ступени казались бесконечными и невероятно крутыми. Тем не менее хотелось, чтобы дорога подольше не кончалась, будто бы это могло оттянуть момент разговора.
— Фир Майоле, вы свободны, — фир Фарндон вновь разочаровал проректора, не насытив его жажду расправы. — Садись, Астерия.
Отойдя от окна, ректор показал рукой не на привычное мне кресло, а на диванчик в углу комнаты.
