Беседы, которые он должен был вести по этикету, он обрывал одной-двумя фразами. Он уже ненавидел традиции, по которым рассаживали именно так. И Астерия вновь оказалась от него дальше всех.
С каким удовольствием он завершил вечер, собираясь поймать дерзкую человечку на выходе и показать, как он недоволен. Дракон вообще разбушевался. Но… Астерия пропала!
Мирролан искал ее глазами по всему залу, но не находил. Лишь в один миг ему показалось, что ее платье мелькнуло за мраморной колонной в самом конце столовой. Там, где слуги ожидают смены блюд.
Король нахмурился — ей туда незачем было идти. Он, повинуясь какому-то своему внутреннему чутью, последовал за уголком платья. Там он заметил колыхание шторы алькова, а потом Мирролан услышал голос Асти и голос лесничего.
В глазах тут же потемнело, все заволокло красной пеленой ярости. Король отдернул занавеску. Внутри стояла Астерия, а практически вплотную к ней — беловолосый оборотень.
— Что здесь происходит? — едва сдерживая себя, прорычал Мирролан.
— Ничего особенного, — пожал плечами наглый лесничий.
— Просто приватное общение. Вы прервали его на самом интересном месте.
Оборотень повернулся, хитро глядя на короля. Пожалуй, то, что сделал дальше Мирролан, было совсем не по-королевски. Он с размаха ударил лесничего кулаком в лицо, оттолкнул его и выволок за запястье Астерию.
Единственное рациональное решение, которое король смог сделать в этот момент — это повести дерзкую человечку тайными ходами слуг, чтобы не привлекать внимание.
Ведьма царапалась, возмущалась и вырывалась.
Но Мирролана это мало интересовало в тот момент. Перед глазами все еще стояла картинка, увиденная в алькове. Приватное общение! Интересное место!
“Моя! Никому не отдам!” — ревел дракон, подливая масла в огонь.
Король затолкнул Астерию в комнату, захлопнул за ними дверь и прижал человечку к стене.
— Что это было? — рыкнул он на нее, схватив оба тонких запястья в одну руку и пригвоздив их над головой, так что Астерии приходилось подниматься на носочки.
— Разговор! — огрызнулась она.
— И ваша вседозволенность.
— Мне не нравится, когда ты общаешься с другими мужчинами, — раздраженно заявил Мирролан. — Я запрещаю тебе с ними говорить. Даже с охранниками!
— О, это очень в вашем стиле. Запрещать другим, хотя сами не ограничиваете себя ни в чем! — высказала Астерия, глядя в его горящие глаза.
— О чем ты, человечка? — скользя по недовольному лицу невесты взглядом, спросил Мирролан. — О другом и речи быть не может. Ты уже моя.
