И так тепло от этой картины, так легко, что ноги сами несут вперед, не останавливаясь на сомнения и размышления.
И сердце стучит ровно и правильно: домой вернулась, Апполинария. Домой.
Захожу, осматриваясь с любопытством вокруг. Обстановка в доме не изменилась, даже эта люлька, в которой я спала в детстве… Именно она мне снилась в поезде, продолжала висеть у русской печи.
Кроме Кати, в избушке живут две приживалки, какие-то старухи бездомные прибились и занимаются хозяйством. Висят пучки ароматной травы, кое-где даже мухоморы сушеные на нитках.
Толстый черный кот лениво открывает один глаз, смотрит на меня с печи… и прячет нос в лапки. К похолоданию.
Висят вышитые полотенца, стоит добротная деревянная мебель.
Катя у нас поддерживает полностью антураж старины и знахарства.
Дорогие гости из столицы, сидящие за столом в ожидании чуда, вынуждены потерпеть.
Меня же Катя быстро принимает в толстые, мягкие, воздушные объятия. Пышна, мать. Мне ещё расти и расти до неё.
Не удивляется совершенно моему появлению, словно ждала.
Смотрит в глаза, потом молча ведет за собой в отдельную маленькую комнату, где в старинной шкатулке лежат бабушкины серьги. Те самые, из моего сна.
Вот и думай после этого, что это все — игра подсознания…
— Тебе завещала, — говорит Катя. — Так и сказала: « Апполинарии отдашь, когда беременная приедет».
— А ты знаешь, я и в самом деле имя решила сменить.
— Да и правильно. Бабку надо слушать.
— А где она похоронена?
— На погосте похоронили. Там три могилки осталось, одна — нашей бабки.
Я ухаживаю. Кладбище будет если, здесь застраивать не станут, участки не раздадут. Знаешь, санпин? А то нагрянет цивилизация…
— Не знаю. Цивилизация - это круто, — фыркаю я.
— Ну конечно, конечно, круто. То-то ты сюда приехала, в глушь.
— Да я, вообще-то, к бабушке на могилку.
Я беру серьги.
Снимаю свои маленькие цветочки с бриллиантами и вставляю кольца.
Смотрюсь в червленое, старинное зеркало бабушки.У меня, оказывается, лицо исхудало, и эти серьги так подчёркивают овал, строже делают, графичнее… Удивительно просто… Словно с древней фрески какой…
— Ты в бабку пошла, — улыбается мне Катя, поправив волосы за уши.
— Если родишь, похудеешь сильно, красавицей будешь, как бабка в молодости. Так что, смело рожай.
— Я тебе вроде не говорила, что беременна, — шепчу я, глядя на её довольное, румяное, круглое лицо в отражении зеркала. Мы сейчас с ней очень похожи. Две ведьмы, две наследницы… Судьбы разные, сила одна.
