А вот теперь я начала переживать ещё больше. Я буду не я, если не прокляну Чудовище ещё с десяток раз. А там, глядишь, и защитные силы артефакта кончатся. И станет поинтереснее.
Мы расселись по разные стороны от стола и по очереди брали из стопки личные карточки, сверяя оценки. Тишина в кабинете нарушалась лишь тихим шелестом листов и тиканьем часов, которые, как я не пыталась, найти не смогла. Ректор молчал, я тоже не спешила заводить диалог, опасаясь, что хрупкое перемирие между нами может нарушиться.
Пару раз мы касались пальцами, когда тянулись за одной и той же папкой.
И эти касания отдавались лёгкой, приятной щекоткой во всём теле, не вызывая смущения или неловкости, как это было с магом. Обычно ректор уступал мне документ, а сам, пробормотав дежурное “простите”, брал следующий.
Я незаметно из-под ресниц наблюдала за ним, когда он сосредоточенно хмурился, губами прочитывал фамилию студента, а потом, вытянув палец, проводил по списку, чтобы проверить соответствие записей. Почему-то я не ожидала, что он может серьёзно относиться к делу.
Считала, раз он легкомысленный сынок главного советника короля, то и делать ничего не будет. Но Эдгарн уже во второй раз сумел меня удивить тем, что ответственно относится к должности.
Спустя пару часов, когда я вот так же искоса поглядывала на ректора, он встал из-за стола:
— Вы стали часто отвлекаться, сона Ирис, — сказал Эдгарн, подходя к комоду. — Устали, наверное. Предлагаю сделать перерыв на имбирный чай с пирожными. Увы, вчерашними.
Но ещё вполне съедобными.
Так он видел, как я на него смотрела? Вот Чудовище хитрое!
— Благодарю, я схожу в столовую, — фыркнула я, а сама зависла, наблюдая, как он одним движением руки нагрел воду в чайнике и уже заливал кипятком заварку.
По кабинету вмиг распространился мой обожаемый имбирный аромат, смесь свежести и остринки. Когда ректор добавил в чай лимон, я уже точно понимала, что ни в какую столовую не пойду.
Он налил чай до самых краёв и протянул мне. Я, как зачарованная, пошла на запах и без задней мысли схватила обжигающе горячую чашку.
От внезапной боли рука дрогнула, и все содержимое выплеснулось на меня.
Эдгарн быстро сориентировался, на мгновение заморозил в воздухе кипяток, а меня притянул к себе. В результате весь мой имбирный чай оказался на ковре. Обидно. И больно.
Ректор, придерживая меня одной рукой, другой аккуратно взял мои горящие от ожога пальцы и завернул в магический кокон прохладного воздуха.
