— Дон Фавори, на ваше счастье, уважает женщин и ни за что бы не тронул вас. Хотя непонятно, уважаете ли вы себя сами.
Вот… палка бесчувственная! Она меня ещё и отчитывать будет? Чтоб у неё пенсне на носу не держалось! Да мне сочувствовать надо. Завели куда-то, напоили чем-то… Хотя ладно. Сама виновата. Но урок усвоен.
— И почему же вы не могли этого сделать в моей комнате? И оставить меня там, а не в кровати Чу… чудесного господина ректора? — последний раз я позволяла так со мной разговаривать только начальнице пансиона, поэтому не намерена была терпеть.
— Потому что только у меня хватило бы энергии, чтобы очищать ваш организм от действия агуатары, — вместо ведьмы ответил Чудовище. — И, если помните, в вашу комнату можете зайти только вы. По вашей личной метке.
Я поджала губы и вздохнула, понимая, что зря вспыхнула, не разобравшись. Но твёрдое нежелание признавать свою неправоту подкинуло новый вопрос:
— А чья это тогда ночная рубашка? Какой-то из ваших?..
— Я бы попросила, — строго оборвала меня донна Солони, посмотрела на Эдгарна, а потом продолжила: — Это совершенно новая рубашка, которую я купила в подарок своей племяннице.
Так что будьте добры мне потом принести новую.
— Прошу прощения. И спасибо, — наконец, выдавила из себя я. Да, иногда нужно уметь признавать ошибки.
Донна Солони сдержанно кивнула и поставила на стол поднос с миской, над которой клубился пар. От вкуснейшего аромата куриного бульона свело желудок.
— Приятного аппетита, — ведьма вышла, бросив на меня очередной обвиняющий взгляд.
При взгляде на поднос у меня начинали течь слюни. Интересно, неужели ректор будет прямо так, у меня на глазах есть? Хотя в кондитерской это же ему не помешало. Но его Чудовищность взял миску и сел на кровать рядом со мной.
— Вас покормить, или вы сами? — довольно ухмыльнулся ректор, набирая в ложку бульон.
— Да я лучше голодная останусь, чем после всего того, что вы сделали, буду есть из ваших рук! — я заправила одеяло под мышки и забрала миску.
— И что же я такого сделал? — глаза Чудовища раздражённо вспыхнули. — Избавил вас от низкооплачиваемой работы с ужасными условиями труда, предложив взамен должность лучше и оклад выше? Или обеспечил вас жильём и пропитанием? Или спас вам жизнь?
— Всего этого не потребовалось бы, если бы вы, в первую очередь, не выставили меня на посмешище. Вы даже не попытались извиниться!
Никогда бы не подумала, что смогу вот так просто бросить ему это в лицо.
