Я внезапно почувствовала, что мои руки бесстыдно скользят по оголенной груди ректора, а его ладонь крепко сжимает левую половину моего того, что пониже талии. Демоны!
Я отстранилась, в изумлении глядя на довольного Эдгарна. Он тяжело дышал и переводил взгляд с моих удивленных глаз на припухшие от чувственного поцелуя губы.
— Что это было? — прошептала я, больше спрашивая себя, чем Чудовище.
— Наш первый поцелуй, — с ухмылкой произнёс он.
— Первый? — я возмущенно отпихнула его. — Скорее последний!
Хотя, искренне говоря, все ощущения в теле говорили о том, что хочется скорейшего повторения.
Губы были припухшие от ласк, волосы — в абсолютном беспорядке, но в дверь настойчиво стучали.
— Ни за что, сона Ирис, — его зрачки на мгновение стали обычными, а потом опять превратились в вертикальные щелки. — Дракон не отдает свои сокровища.
— Вот пусть свои и лапает тогда, — несмотря на то, что ректор удерживал меня, я отстранилась. — А мне и так слухов о наших отношениях хватает.
Он хищно прищурился, мне даже показалось, что его черты лица заострились.
— Кто? — рявкнул он.
— Кто что? — я в испуге отпрянула.
Он поднялся во весь рост и навис надо мной. Стук усилился и стал еще более настойчивым.
— Распространяет слухи? — уже натурально прорычал дракон.
А, он про это. Напугал совсем. Я спокойно собрала волосы в хвост, прильнула к Чудовищу, незаметно запуская руку в его карман.
— Да невеста ваша, дон Фавори, — как только он расслабился, я отошла от него, подошла к двери и открыла.
Лицо Эдгарна вытянулось от удивления и моей наглости. На пороге стоял дон Ставрос.
— О! А я уже хотел вскрывать, — весело сказал он.
Потом перевел взгляд с меня на растрепанного и несколько раздраженного ректора и понял, что прервал нас. К слову, я была Мариано очень благодарна. Демонстративно взяла со стола свою зарисовку кулона, я вышла из кабинета:
— Всего вам доброго, господин ректор, — я кивнула Эдгарну и потом Мариано, — дон Ставрос.
Чинно выйдя из кабинета с маской хладнокровия на лице, я практически бегом выбежала в коридор. Что это было? К чему?
Меня трясло от воспоминаний о том, как я наслаждалась его губами, его прикосновениями, как таяла в его руках. Это было неправильно. Такого ни за что не должно было быть. Просто потому, что я ненавижу, просто терпеть не могу это кошмарное Чудовище!
Но губы горели, требовали ещё, а я сходила от этого с ума.
