Ведьма и тьма

Однако вскоре она заметила, что богомилы не поклоняются кресту, а, подходя поочередно, плюют на него, а некоторые мужчины даже мочились на его основание, вызывая общий ликующий хохот.

– Пропади пропадом! – кричали они. – Исчезни, как дым, а пепел мы по ветру развеем!

Ведьма поняла, что крест воздвигнут только затем, чтобы его уничтожить. Странный обычай. Но ей это нравилось.

К ней подсела улыбающаяся Драга, спросила, не хочет ли русинка пойти вместе с другими женщинами в соседнее ответвление пещеры – там есть водоем, можно омыться перед обрядом.

– Оставь меня! – огрызнулась Малфрида. Забилась в угол за сталактитом и продолжала мрачно наблюдать.

«Уберусь отсюда, как только подвернется случай», – решила она. Но предводитель Живодан внимательно следил за чародейкой: он отыскал Малфриду в ее укрытии, ласково снял с нее мохнатую шапку и запустил пальцы в ее рассыпающиеся волосы. Малфрида почувствовала нарастающую злость, и волосы ее зашевелились сами собой. Но в полумраке богомил не понял, что происходит.

– Ты зря стоишь на сквозняке, женщина. Вон как кудри твои взметнулись. А ведь они хороши у тебя, ох хороши!..

Малфрида опустила глаза, чтобы он не заметил, как вспыхнула в них желтизна. Ею уже владела нешуточная ярость. Обратить бы похотливого Живодана в жабу!

Вместе с тем она заметила, что общее возбуждение, охватившее богомилов, передалось и ей. Да и Живодан с его шапкой кудрей вдруг показался ей не отталкивающим, а наоборот – привлекательным.

И только что вернувшийся из купальни Перван, обтиравший ветошью сильное волосатое тело, тоже нравился ей. Малфрида поняла: в ней оживает желание любиться, сильное, неутолимое, лишающее разума… Для чародейки оно порой бывало настоящей мукой…

– Зачем вы поставили крест? – спросила она у Живодана, чтобы отвлечь себя от плотских помыслов.

– О, это неспроста, – рассмеялся предводитель богомилов. – Мы ведь тоже празднуем самые темные дни в году. Но по-своему.

«Сожгут», – догадалась чародейка.

Горящий крест! Ей должно это понравиться. Решила: «Погляжу, как он пылает, – и сразу уйду».

Огромный осмоленный крест в сполохах костров казался зловещим.

Богомилы постепенно стали собираться вокруг черного распятия. Живодан поднялся на возвышение и, указывая на крест, произнес речь. Лживые приспешники сатаны – попы, навязали этот символ смерти верующим, заставив их поклоняться ему и забыть о настоящем Христе, сыне Божьем.