Ведьма и Вожак

Когда карета остановилась, я почти в голос стонала от удовольствия.

— Подумаю, — сказала я, пытаясь взять дыхание под контроль.

— А? Что подумаешь? — хрипло сказал он, зарываясь в декольте и закрывая глаза. Волк сорванно дышал и пытался нырнуть все глубже.

— Подумаю, подпускать ли ближе. — Мне было хорошо, хотелось петь. Вот странное дело, Виктор — грубиян, а не кавалер, но какое торнадо чувств вызывает. Надо к нему присмотреться.

— Тшш, мы приехали. Нужно выходить.

Это было, конечно, хорошо и впечатляюще.

Но в доме ждали родные, и стоящая просто так карета могла вызвать неудобные вопросы. Я мягко отстранилась, наскоро застегивая одежду и поправляя шляпку.

— То есть это было не «да»? — удивился он, нагло засовывая палец мне в декольте между пуговичек.

Я отстранила бессовестный палец и с удовольствием потянулась.

— Ты интересный, — в таких случаях отвечать лучше честно, тем более что у меня до сих пор подрагивали от приятной слабости ноги, — но проблемный.

Я даже не знаю, как к тебе относиться…

— Я тоже не знаю. Ты не хочешь за меня замуж. Я касаюсь твоей щеки, а ты, не обращая внимания, рассуждаешь о дуэли. Целую, ты отвечаешь, а после этого тут же начинаешь сомневаться, как ко мне относиться. При этом не сопротивляешься, не скандалишь, но и не требуешь официального ухаживания… — его голос звучал все с большим недоумением.

Я заулыбалась. Он что, прямо сейчас хочет разгадать тайну женских реакций? Да я сама понятия не имею, какие чувства он во мне вызывает.

— Зачем мне твое официальное ухаживание? И так тетушки меня женихами замучили. Не волнуйся, — успокаивающе проговорила я. — Ты — вполне. Целуешься хорошо. Может, как-нибудь поцелуи повторим.

Я открыла дверь и, не дожидаясь, когда он выйдет и подаст руку, выпорхнула первой.

— Я — вполне? Как-нибудь повторим поцелуи?

Карету затрясло, как будто из нее пытался выбраться медведь. Ай-ай-ай быть таким несдержанным. Ладно, будем воспитывать.

Как говорится, объект плохо обучаем, но поддается дрессировке. А еще мне понравилось его дразнить, Виктор такой потешный бука, когда сердится.

Меня распирало от сдержанного смеха и ощущения полета. Магии накопилось много, нужно срочно сбросить в Виктора, но сейчас я тороплюсь по другой причине.

— Как батюшка? — спросила я у двух рядом стоящих в холле тетушек. Они сомкнули ряды, как гвардейцы на карауле, и обвиняюще буравили меня взглядами.