Ведьма и Вожак

И ей — счастье, и ему не придется в гареме путаться.

— Глаз не отвести, да?

Я повернулась и обнаружила тихо подошедшую Ханну. Вот не понимает человек, что я не умею прощать предательство. Она, как обычно, выглядела прелестно, выбрав для знакового для себя вечера светлые летящие ткани, подчеркивающие трепетную красоту.

— Хорош. Поздравляю, мисс Фист, с помолвкой.

— Мы еще не объявили, но спасибо. Это так великодушно, прийти и поздравить меня, хотя я так виновата, — она хлопнула длинными ресницами, — да еще в такой трудный момент.

Она покачала головой и неожиданно погладила меня по руке.

— Когда счастлива, и всем остальным желаешь счастья. Жаль, что это невозможно.

— Почему невозможно? — осторожно спросила я. Ханну я однозначно воспринимала как правильного песца. Она всегда приходила с пакостью, и другого от нее ждать не стоило.

— Ну, мистер Торваль только репутацию может испортить, — грустно сказала она, продолжая любоваться Виктором, — и хотя с него станется объявить о появлении официальной любовницы, но все равно никуда не денется от этой суки, своей невесты.

Я стремительно повернулась, чтобы посмотреть, куда идет волк. И обнаружила, что он уже пришел. И протягивает один бокал блистательной красавице брюнетке, поджидающей его за одним из столиков. С жестко очерченным, капризным аристократическим лицом, пышной величественной прической, в платье с совершенно закрытым верхом и развратным разрезом на юбке, открывающим темно-красные чулки и часть белоснежного округлого бедра.

За таких девушек бьются на дуэлях, ради них совершают легендарные подвиги, их называют роковыми от слова «рок», «судьба», подчеркивая, что таких нельзя забыть и оставить на обочине жизни.

Красавица медленно, лениво улыбнулась, смерила Виктора взглядом, которым обмениваются только очень близко знакомые люди. И взяла из его руки бокал.

— Хороша, да? — Ханна еле слышно сглотнула. Интересно, это слюна собралась или яд накопился? — Вертит мужчинами, как пальчиковыми куклами.

По мне, так неизвестная мисс была одета ЗА гранью приличия. Но мне ли, девушке с Земли, шипеть на здешнюю моду. Помнится, на Земле несколько столетий модны были гульфики, символизирующие мужскую силу. Да и в двадцать первом веке остались хвастуны, подчеркивающие красоту ширинки.

А мода на открытую грудь? Одну, эдак невзначай обнаженную, которую демонстрировали на балах, подкрашивая кармином сосок.