Ведьма и Вожак

Тузик, он же Каспер Джуниор Туз, длинношерстный московский тойтерьер, на ее работах прыгал в траве, валялся под кустами, грыз кости, гадил на соседской грядке.

Каждая ее работа вызывала восхищение у специалистов и вялое похлопывание по макушке от отца. Мы были талантливые, хорошие, умненькие… девочки. Даже все вчетвером мы не могли ему заменить сына и наследника.

К зданию роддома Саня и Хая вели «настоящего отца» под руки. Я же набирала по телефону маму.

— Ма, привет. Как ты? Мы прибыли. Девчонки тащат па.

Мама звонко рассмеялась. Она вообще была позитивной и безалаберной, как птичка. В свои «за сорок» выглядела намного моложе, а по взглядам на жизнь — даже из студенчества вряд ли вышла.

— Не ворчи, Фирочка. У папы радость такая, дай ему похандрить. Ты сама бы хоть разок поплакала или покапризничала, чтобы не отпугивать мальчиков. Нежнее тебе надо быть, дочка.

Как будто сама моих редких кавалеров не распугивала излишне реалистичными байками о характере старшей дочери.

— Да вы что, Марина Александровна, она пьяные драки во дворе разнимала? — переспрашивали претенденты на серьезные отношения, с недоумением поглядывая в на меня.

— Да, — заливалась смехом мама, — кричала: «Расходимся, или стреляю на поражение!» И молотком — бац по нашей старой медной сковородке… А когда маньяка в наших посадках ловили, полицейские Фирочку лично домой привели. Рассказывали — окружают преступника, и вдруг из-за спин детский громкий голос: «Выходи, гад! Лучше мужикам сдайся, если я подойду — поздно будет».

Правду, конечно, рассказывала, но имидж мне портила кардинально. Трудно представить себя рыцарем девушки, от которой маньяки прячутся.

По чести сказать, молодые люди у меня и без маминых усилий не особенно задерживались. Часть исчезали, обнаружив, что расчеты я делала без калькулятора, машину водила лихо и ювелирно, а феномен «женская логика» считала придуманным неким комплексующим идиотом, которому в школе доставалось от девочек-отличниц.

С другими приходилось расставаться, когда за симпатичным фасадом обнаруживалось неумение связно мыслить и принимать разумные решения.

Один из моих недавних молодых людей настолько полагался на мнение своей матери, что напоминал мне детский анекдот, когда во дворе гуляет маленький мальчик.

— Петя! — кричит ему мама. — Иди домой.

— Ма, иду! — в ответ кричит Петя.