Ведьма и Вожак

— Глава! — раскатисто рыкнул Торваль, и присутствующие затихли. Торваль медленно повернулся, и волки начали склонять головы, подчиняясь волне власти и уверенности. Часть дрогнула в ногах, как будто еле удерживаясь, чтобы не опуститься на одно колено.

Краснокительный дернул подбородком, качнулся с носка на пятку и пошел на выход со словами:

— Даже так. Тогда плати. И до встречи на выборах.

Виктор стал еще пасмурней, зато в комнате после ухода Тузов оказалось ощутимо свободнее.

Тузики неуверенно посмотрели на Торваля и, поймав его встречный взгляд, смущенно замялись.

— Я не пострадала! — наконец я смогла вклиниться во всеобщий разговор.

Тетушки облегченно выдохнули, тетя Гвен даже промокнула платочком щеки.

— Замечательно. Есть ли у вас еще претензии к моим людям? — спросил Виктор.

— Много, — сказала я, посмотрев на волков, и добавила: — Но — прощаю! Пожалуй, хорошая денежная компенсация, оговоренная с моим батюшкой, решит вопрос.

Пока Торваль соображал, как штраф сочетается с прощением, я подошла к седоусому и чинно спросила:

— Правильно понимаю, что вы закрываете дело, или все-таки выделите мне писца для заполнения списков претензий? Предупреждаю, особенно болезненно я восприняла удержание в одной камере с агрессивно настроенными волками.

Полицейский побагровел и махнул рукой.

— Дело закрыто. Я вас вообще в своем участке не помню, мисс. И своим скажу, чтобы вас стороной обходили. Хоть вы обдерись.

Тетушки возмущенно закурлыкали и замотали веерами.

Через несколько минут я была свободна и шла к карете на улице. Но теперь на меня налетели родные, и я, признаться, даже начала подумывать об обратном побеге в участок.

— Как можно, Фира? Юная девушка! В полиции! Да еще не пострадавшая! Стыдно сказать — била мужчин!

Вот этот пассаж меня особенно удивил. То есть лучше бы меня обидели?

— А что мне оставалось делать? — мрачно сказала я, усаживаясь в карете на сиденье и аккуратно укладывая подол.

Только-только успокоившийся папенька чуть не выпрыгнул из уже двигающейся кареты.

— Стоп-стоп, — удерживая его за фалду, сказала я, — все хорошо. Почти все виновные пострадали. Кроме Ханны.

— Ах, Ханна! — нежным голоском произнесла тетя Гвен.

— Ханна, — пропела тетя Клара и переглянулась с сестрой. — Детка, не беспокойся, теперь пострадают все.