Ведьма и Вожак

Парни в отделе даже столы от нее разворачивали, говорили, нерабочая обстановка, мысли путаются.

В итоге жаловалась Лиза подругам, что вот НЕ ТЕ молодые люди на нее внимание обращают, совсем не те. В результате пару раз с синяками приходила по итогам недопонимания. Драться ей, бедной, приходилось, отстаивая неприкосновенность товара, который так щедро выставлялся на витрину. Особенно настойчивым потенциальным покупателям приходилось объяснять — дескать, и не товар это, не продается, это частная коллекция и бережется для настоящего ценителя.

Уж вразумляли-вразумляли девушку и коллеги, и руководитель, но так и продолжала она ходить в своих нарядах, потому что «мне это нравится» и «это красиво».

Я же предпочитала «говорящую одежду» без подводных течений, поэтому сегодня была уверена: мое одеяние крупными ясными буквами утверждает: «Перед вами юная, но серьезная особа, настроенная на учебу».

Перед занятием я успела сходить в лабораторию батюшки. Теперь там было чисто, организованно, инструменты со столов по моему настоянию убрали.

Я вприпрыжку, напевая «Если сам вам шпагу дал», почти бежала по дорожке к основному корпусу — четырехэтажному зданию, могучему, вросшему в землю так, что нижние камни скрылись наполовину в траве. По стенам вился густой плющ. К входу спешили студенты.

Через несколько минут начнется занятие, вводная лекция по основам магии. Я была в приподнятом настроении… Ладно, скажу прямо — заряженная магией по уши.

В аудитории шумели, народ еще рассаживался по свободным местам. Примерно с четвертого ряда мне радостно махал рукой Стэн.

— Мисс Бизо! Доброе утро, рад видеть.

Он приберег удобное место рядом с собой. Я заулыбалась и было двинулась вверх по ступеням, как меня остановил холодный громкий голос:

— Мисс Бизо? Вольнослушательница? Вас-то я и жду. Меня зовут Альберт Устер, я — проректор Академии. — Худой, высокий мужчина в черном, с жидкими черными волосами до плеч, выглядевший как траурный карандаш, держал в руках лист, покрытый множеством печатей.

Мой желудок подпрыгнул до горла и, громко заявляя о сепаратизме, трусливо попытался покинуть тело, но был жестко остановлен и возвращен на законное место.

— Простите? — На ледяной тон я всегда отвечала спокойно прохладным.