– Вы опять над животиной издеваетесь?—донеся сверху грозный голос Аллагора.
– Кто издевается? Выпал ваш питомец, отъевшийся из окна, висит, орёт благим матом, спать укладываться мешает. Вот я его и решила подпихнуть. Я же помню про проклятье полового бессилия, если он помрёт.
А вдруг мне шанс выпадет с вами жизнь связать, а тут такой конфуз.
– Не мечтайте.– огрызнулся маг, свешиваясь через подоконник и пробуя дотянуться до Васьки.
– Э, жених мой, пока ещё, вы сами не свалитесь – обеспокоилась я – глядя, как он высунулся.
– если вы тут навернетесь, меня же в покушении могут обвинить. Хотя, впрочем, прикопаю вас здесь же. Могилкой больше, могилкой меньше.
Аллагор извернулся и, схватив Ваську за шкирку, вытянул к себе.
– Тебя не обидела эта кровожадная? Сейчас сливочек дам.
Вася жалобно мявкнул.
– Вы кота своего поменьше там кормите, вон какую ряху отъел. Неподъёмный стал.— я даже запереживала, как я эту тяжесть потом на метле буду перевозить.
– Мой кот, как хочу, так и кормлю.
Посиди на лежанке. Сейчас сливок принесу – донеслось из открытого окна.
Через минуты три высунулся Васька и скинул мне смятый комок бумаги."
"– Вась, я серьёзно говорю, хватит сливками обжираться.—зашипела я ему.— мы же с твоей тушкой взлететь на метле не сможем,— но меня нагло проигнорировали.
Ладно, неделю потом на диете у меня сидеть будешь.
И я, переписав список в трёх экземплярах, отправилась на заработки.
К первому поскреблась к Оборотню:
– Вот, помахала я ему списком.
Аванс пожалуйте.
Тот оглянулся и стал зазывать меня внутрь. Вот жадный какой, решил натурой отдать.
– Нет, моё сердце разбито, так как я не в вашем вкусе, только деньги затушат мою печаль и помощь в первом конкурсе. Вы же понимаете, что это в ваших интересах, чтоб я не вылетела первой.
Волк нехотя кивнул и принёс мне жиденький мешочек с деньгами.
– Остальное потом, когда моя невеста отыщется.
Ну хоть так.
– А теперь за помощь поговорим. У нас в горной местности даже девушки шашками махать умеют.
Завтра хочу номер представить, что под бравурную музыку, вы со своими подельниками на императора идёте. А в руках у вас типа пик, только тупые. А тут я вперёд прыгаю и давай его спасать.
Оборотень посмотрел на меня как на душевнобольную.
– Может, песню лучше споёшь?
– Не, тогда точно вылечу. Со стихами и танцами то же самое. А так император оценит, что я грудью на защиту его встала. И на художественность исполнения глаза закроет.
