И поскорее, у меня день по секундам расписан. И так рушишь мне все планы!
— Так чего тогда помогать вздумала? — пробурчал Степан, заезжая по пандусу.
— За меня все было решено. Не мне переиначивать."
"Степан находился как в двух измерениях сразу. Он, детдомовец без роду и племени, добившийся в жизни определенных благ, имеющий достаточно рациональный склад ума, сейчас был вынужден столкнуться с чем-то неизведанным и для него непонятным. Кем решено за нее? Она так тонко намекает на судьбу? И как она определила, что с ним? Почему отвела ему только месяц? Как узнала о его все возрастающем желании пустить себе пулю в лоб? А эти бредни о связавших их с Игорем нитях судьбы? Точно, бред! Даже если и представить, что они со Слабым чем-то там связаны… То, что там она плела о третьем? Откуда он взялся, третий-то? Всю жизнь они друг у друга только и были.
Нет, бред… В своем ли она уме? А он? Решивший доверить себя этой… Ведьме?
— Не пытайся понять то, что для тебя недоступно, — хриплый голос за спиной.
— Блядь… Вы не могли бы не подкрадываться?! Пугаете меня до усрачки такими выходками!
Ксения хмыкает и вытирает полотенцем мокрые руки:
— Пугливый какой… И называй меня уже на ты.
А то странно, что мужчина твоих лет мне выкает.
— Что значит — моих лет? — взвивается Степан.
— Тебе сколько? За сорок? А мне двадцать девять. Так что, согласись — странно.
— Ты выглядишь старше! — маленькая низкая месть со стороны Степана.
Глаза ведьмы еще больше чернеют, обжигая мужчину своей холодной бездной:
— Обопрись на ручку этой кушетки.
Сможешь забраться на нее животом? С ногами я помогу…
Игорь выполняет все ведьмины команды и, кряхтя, укладывается.
— А ты большой, хоть и низкий.
— Я не низкий!
— Ты с меня ростом всего. Не спорь.
— Это не я низкий, — заводится Степан, — это ты, как жердь!
— Низкий и плотный. Тяжело мне с тобой будет.
— Ты хочешь сказать, что я толстый?!
— Молчи, — шикает на него, задирая футболку.
Прикасается руками к спине, замирает. Сдвигает ладони выше в полнейшей тишине.
Ведет вверх, периодически останавливаясь и прислушиваясь к себе.
— Хорошо… Хорошо..
Хмурится в одном месте. Сосредотачивает в нем свою силу. Степан стонет.
— Хорошо… Чувствуешь? — шепчет на ухо.
— Дааааа.
— Хороший мальчик.
Тепло переходит в легкую боль, которая становится сильнее. Это она руками своими вытворяет? Но как?! Даже не касаясь его… Стонет. Ксения убирает руки.
— Ну что? — вскидывает глаза Степан.
— Если вынесешь все… сдюжишь, то встанешь.
