Ну и что с этим “люблю” ему, Игорю, делать?
— А меня, Ксения… Меня ты любишь?
— Люблю. Очень.
— Вот и давай попробуем любить друг друга. Вдвоём. Хорошо?
— Он никогда не вернётся, да? — шепчет убито.
— Я не знаю, милая… Вряд ли.
Она вздыхает со всхлипом, прижимается всем телом, в поисках поддержки и понимания. Игорь целует её, поначалу нежно и утешительно, и все более страстно потом. Ведьма отрывает от него распухшие губы и гипнотизирует своим чёрный взглядом:
— Ты — мой! — не вопрос — утверждение.
— Твой, — на полном серьезе, не отрывая взгляда.
Ведьма стонет приглушённо, а потом срывается в какое-то безумие. Набрасывается на него, рвёт одежду. Впивается в губы, спускается на грудь. Целует, лижет, кусает. Хочет навсегда себя на нем запечатлеть. Чтобы он только её был. Опускается на колени, спускает штаны, обхватывает губами нежную головку. Притормаживает немного в своём порыве, боясь причинить боль, а дальше нежными, скользящими движениями — вверх-вниз, вверх-вниз. Игорь хрипит от нереального кайфа.
Да, его часто ласкали подобным образом, но даже гораздо более опытные женщины не вызывали в нем такой бури эмоций, как стоящая на коленях ведьма. Она была прекрасной. Страстной, требовательной и бесстыдной. Весь её облик сводил его с ума… Глаза с поволокой, четко очерченный широко открытый рот и шикарный водопад волос, окутывающий её шёлковым покрывалом.
— Ксень, тормози, — шипит приглушённо, — я уже на пределе, милая! — а сам толкается в рот, не в силах остановиться.
Ксения отстраняется на мгновение, скидывает с себя всю одежду и бесстыдно раздвигает ноги.
Мужчина поспешно опускается на пол, подставляет мокрую головку ко входу и погружается в неё одним слитным движением. Она рычит жадно. Хочет ещё глубже, ещё сильнее. Игорь понимает. Закидывает её ноги себе на плечи… Да! Максимально глубоко. Всхлипывает в блаженстве. А он вбивается жестко, опираясь на предплечья. Хорошо, правильно, но мало! Ксения опускает пальцы на клитор, трёт налитый комочек, уже даже и не надеясь кончить без дополнительной стимуляции.
И взрываются оба с фейерверком. Дышат часто и поверхностно, приходя в себя. Игорь проводит ладонью по все ещё обостренно чувствительной промежности, ныряет пальцами внутрь, где все мокро от его спермы, и шепчет в ведьмин висок:
— Родишь мне маленького?
В это время в нескольких десятках километров не спал Степан. Бессонница стала его привычной спутницей. Правду говорят, что плохо спит тот, у кого совесть нечиста.
