Ведьма Пепельных туманов

Ту же Джинею отец боготворил, хотя к Кевину относился с заметной прохладой. Когда я была маленькой, естественно я не понимала, почему именно ко мне такое отношение. Потом, когда осознала, что это из-за некоторых странностей, происходящих со мной или около меня, я постаралась хоть как-то взять это под контроль. Но, несмотря на все это, я подсознательно еще долгое время надеялась на то, что отец посмотрит на меня по-другому и полюбит. Наверное, любви родителей желают все дети. Мне кажется, это естественное положение вещей.

То, что отец не способен был дать мне той любви, к которой я стремилась, я поняла намного позже. Когда осознание пришло ко мне, я лишь поблагодарила человека, поучаствовавшего в моем появлении на свет за то, что он вовремя освободил меня от себя и не дал совершиться непоправимому».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Я стояла рядом, буквально в шаге от нее, и наблюдала, как та истерично перелистывает страницы. Некоторые от подобного обращения рвались или мялись. Не скажу, что мне было жалко книгу, в которой записаны подобные проклятия, но смотреть на такое поведение было неприятно.

Она явно что-то искала, и я совершенно не хотела, чтобы нашла. Кто ее знает, что она там еще придумает. А ведь проклятия могут быть разные. Можно весь город проклясть, если сильно захотеть.

Сделав шаг, я протянула руку и коснулась книги. Девушка тут же вскрикнула, недоуменно смотря на свои ладони, а потом принялась озираться, будто кого-то ища.

Книга была у меня – она вернулась в туманы.

– Нет, нет, нет, нет, – шептала девушка, ползая по полу, словно книга могла каким-то образом упасть, а ведь она держала ее до этого в руках.

– НЕТ!!!

Я вздрогнула, отступая назади при этом прижимая книгу к груди. Ведьма подняла голову, и я увидела перекошенное от злости и ненависти лицо. Глаза у нее горели бешенством, а губы дрожали, верхняя то и дело приподнималась, словно девушка хотела оскалиться, как дикий зверь.

– Они меня убьют, – прошептала она, обхватывая себя руками и принимаясь раскачиваться.

Мне стало жутко. Что такого с ней делали, что настолько запугали? – Бежать, я должна бежать! Нет, сначала проклясть! Верно, – она расхохоталась, окончательно убедив меня в том, что разума в ней осталось не слишком много.

Наверное, надо было как-то помешать ей, но я не торопилась. Ни Лауру, ни ее отца, который допустил подобное с человеком, мне не было жаль. И пусть я не любила своего отца, но все-таки после увиденного сейчас он уже не казался мне чудовищем.