Ведьма Пепельных туманов

Позже этого свободного времени может и не быть.

Глава 42

«Любое прикосновение вызывало пожар. Любой взгляд заставлял все внутри сжиматься от странного предвкушения. Когда он обращался ко мне, то часто я могла лишь слушать его голос, словно он был чем-то неземным и завораживающе прекрасным. Я была влюблена с той силой и страстью, на которую только могла быть способна. Иной раз это пугало меня, но стоило мужу оказаться рядом, как все сомнения улетучивались, а что-то внутри меня стремилось к нему, протягивая невидимые руки.

Это было мое личное сумасшествие, которое я тщательно прятала».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Я снова была здесь. Значки на камне не светились, он вообще издалека был похож на простой прямоугольный булыжник, мертвый и, как все камни, молчаливый.

Потоптавшись рядом с ним, оглянулась на гончих, которые развалились неподалеку, время от времени посматривая в мою сторону.

Что поделать, придется опять лезть на камень. Всё-таки из-за первого нашего знакомства я не слишком его жалую, хотя и чувствую, что опасности он не несет.

Забравшись на камень, устроилась удобнее, расправляя платье, и снова закрыла глаза. Главное, не уснуть! Нити, нити, нити, где же вы, нити? Повторяла я одно и то же до тех пор, пока слова не слились в один ничего незначащий поток, в котором и буквы трудно было разобрать.

В какой-то момент я ощутила внутри себя что-то яркое, слепящее и такое теплое, словно маленький огонек. Мне стало интересно, что же это. Я даже толком не осознавала, что делаю.

Всё происходящее походило на сон, а управлять своим телом и осознавать себя во сне я не умела. Нет, было что-то на краю сознания такое, что уверяло меня – не сон. Но я не обращала ни на что внимания, всем своим существом потянувшись навстречу этому огоньку.

Оказалось, что это не огонек вовсе, а нечто вроде веревки, которая проходила сквозь меня и уходила куда-то в землю. И к той веревке были привязаны тонкие ниточки, тянущиеся в разные стороны.

Их было так много, что я ни за что не смогла бы все пересчитать. Все это– и канат, и нити –мягко сияло голубовато-серебристым светом, слегка пульсируя, словно самое настоящее сердце.

Мне стало интересно, куда уходит веревка. Спустившись вниз, я поняла, что она упирается во что-то непроглядно черное и оплетает его, словно дерево корнями. В этой бездне черноты то и дело проскальзывали серебристые молнии, а в глубине вспыхивали и гасли крохотные звезды.