Ведьма по наследству

Да, он не станет тебя неволить и запирать в доме, – добавил он, видя, как я вскинулась. – Очень тебя прошу, веди себя разумно. Никаких сюрпризов, колдовства и всякой самодеятельности.

– Ладно! – Я чмокнула его в губы. – Но ты все же возвращайся скорее.

– Как только смогу, – пообещал Яр.

И ускакал.

– Есть все же что-то прекрасное в мужчине на коне, – заметила Юлька, глядя вслед тающей в сумерках фигуре всадника. – Цокот копыт, развевающийся плащ…

– А я-то думаю, в кого Глория такая романтичная. Кстати, где она?

– Вон, сидит у озера, – кивнула Юлька.

Я, сощурившись, присмотрелась:

– Мне кажется, или там чья-то нога дергается?

– Не нога, копыто, – зевнула подруга. – Она где-то Парнаса подцепила.

– А-а-а… – Я помолчала. – Чай будешь?

– Давай.

Мы устроились на крылечке, поставив между нами тарелку с кривобокими пирожками. В воздухе уже разлилась вечерняя свежесть, так что я укуталась в платок, купленный на рынке в столице, и принесла такой же подруге. Я раздумывала, как бы получше использовать отлучку воеводы.

Можно было бы смотаться еще раз на ступе в столицу, или устроить девичник, или организовать выходные в спа… Странное дело, но больше всего мне хотелось, чтобы он поскорее вернулся. Я усмехнулась про себя: вот с этого все и начинается. А потом оглянуться не успеешь – и вот ты уже босая, беременная и на кухне.

Я услышала странный шум, как будто кто-то мял бумагу, постепенно приближаясь. И замерла, сжимая теплую чашку вмиг похолодевшими пальцами.

– Что это? – прошептала Юлька. Ее чашка накренилась в дрогнувших руках, и чай выплеснулся на ступеньки.

На низкий новенький забор, еще не потемневший от дождя, спланировала сова. Она зацепилась скрюченными лапами за штакетник, впиваясь когтями в доски, и едва не свалилась в кусты по инерции. Круглые тусклые глаза смотрели вперед без всякого выражения. Пестрое тельце, взъерошенное, словно у сердитой кошки, слегка покачивалось. Сова повернула голову в мою сторону, клюв разжался, и на траву выпал конверт. Растопырив крылья, птица неловко забила ими в воздухе и сорвалась с забора.

Грех взвился из кустов стремительной стрелой, клацнул зубами. Рухнув на землю, он возмущенно выплюнул пучок полосатых перьев, расфыркался, вытирая лапой морду. Сова, словно и не заметив незадачливого охотника, полетела в лес по кривой дуге. Пух и перья сыпались с нее, оставляя след, как от самолета.

– Мне кажется, или эта сова какая-то больная? – спросила Юля.

– Она мертвая, – ответил Ерема, появившийся будто из ниоткуда.