Ведьма по наследству

Я присела, подняла нож за холодную рукоятку, потрогала пальцем лезвие и отдернула руку. На подушечке выступила капля крови.

– Осторожно, очень острый, – заботливо предупредила Амаранта. – Ты можешь всадить его себе в сердце. Но это сложно – нужен сильный и точный удар. Можно вспороть живот, но это долго и больно. Лучше перережь горло. Одно быстрое и резкое движение. Еще, Василиса, перед этим ты должна произнести «деля благого» – ради добра.

Я перехватила рукоятку поудобнее, она быстро нагрелась под моими пальцами и норовила выскользнуть из вспотевшей ладони.

Посиневшая Юлька цеплялась за пальцы Амаранты, царица вперилась в меня взглядом. Глаза ее пылали, как кулон с душой царя Ивана.

– Давай же, – прошептала царица. – У тебя нет выбора. Или ты, или те, кого ты любишь. Пока ты жива, они не будут в безопасности, и у Лота останется шанс выбраться. Одно движение, Василиса, деля благого.

– Деля благого, – повторила я и бросилась на Амаранту.

Юлька отлетела в дальний угол, а царица, ускользнув от удара, оказалась у меня за спиной.

Она вцепилась мне в кудри когтями, как летучая мышь, перехватила руку с ножом, приставила его к горлу, запрокинув мне голову. Амаранта подтолкнула меня так, что я снова шагнула на дверь, холодную и шершавую под босыми ногами.

– Я помогу тебе, – прошептала ведьма мне на ухо. – Не бойся. Раз – и готово.

Я видела, как в открытом дверном проеме бьется Ерема, словно муха о стекло. Полузадушенная Юлька ползла от стены к нам, цепляясь пальцами за доски пола.

Биение сердца отдавалось в ушах, металл холодил шею. Навязчивая мысль крутилась в голове: я столько лет убила на йогу, лучше бы занялась единоборствами.

Розовая ручка Брюса пролетела через зал, как в замедленной съемке. Я успела рассмотреть и загнутый в драке с вампиром зубчик, и овальное клеймо с иероглифом «сделано в Китае». Раздался треск, словно зрелая тыква раскололась, железная хватка на моей шее ослабла. Я вывернулась, отскочила от Амаранты, нож выскользнул из моей руки, жалобно звякнув о дверь.

Амаранта шагнула назад, лицо ее изумленно вытянулось. Она схватилась за розовую ручку, выдернула тяпку. На лбу остались три одинаковые треугольные дырочки и одна царапина – от загнутого зубца. Царица пошатнулась, кровь потекла густыми струями, заливая лицо. Она открывала рот безмолвно, как рыба, и, наконец, прохрипела, глядя прямо мне в глаза:

– Деля благого!

И, воткнув Брюса себе в шею, рухнула на дверь.