Ведьма по наследству

Юлька надела золотой ободок Ивану, царь сумел взять второе кольцо, но промахнулся мимо руки невесты. Юлька сама попала пальцем в колечко, мило улыбнулась жрице.

– Можете поцеловаться, – произнесла та.

Царь вдруг обернулся и страстно прижался к губам воеводы, обхватив его затылок широкой ладонью.

– Стой, не того! – в панике воскликнула я. Царь отшатнулся, повернулся к Юльке. Она бросила на меня полыхающий взгляд и чмокнула склонившегося царя в губы. Воевода в это время отплевывался и оттирался рукавом.

– Поздравляю, – прошептала жрица, оседая на ступеньки алтаря.

– Знаешь, Вася… – Юля сдернула с шеи цветочный венок, как только мы вышли из часовни. – Я эту свадьбу никогда не забуду!

– Еще бы, – легкомысленно ответила я, вынимая из сумочки телефон. – Ты слишком молода, чтобы страдать провалами в памяти. – Ослепив ее вспышкой, добавила: – Интересно, вспомнит ли что-нибудь жених.

– Очень надеюсь, что нет, – мрачно ответил Яр, брезгливо вытирая губы. – Давай скорей его расколдовывай, Василиса.

Мы поднялись по узкой винтовой лестнице в комнату Амаранты. Я успела порадоваться нелюдимости ведьмы – если бы на нашем пути попались фрейлины, или кем там обычно окружают себя царицы, было бы очень сложно объяснить, почему воевода тащит царя на плече, словно свернутый ковер после чистки.

Яр уронил царя на кровать, тот упал плашмя, раскинув руки. Глаза уставились в нависающий балдахин.

– Твори свое колдовство, ведьма, – буркнул воевода, отвернувшись к низкому столику, уставленному исходящими паром яствами.

С трудом отведя глаза от стола, я сняла с шеи кулон, повернула крышку. Яркая душа царя вырвалась на свободу и алым вихрем устремилась в безжизненное тело.

Мы замерли, ожидая какого-нибудь результата – ничего: все так же лежит, любуется балдахином.

– Иван, просыпайся! – Воевода подошел ближе, потормошил его за плечо.

– Как же так, – заволновалась я. – Может, ему искусственное дыхание сделать?

– Чур не я, – отказался Яр. – Я с ним сегодня уже целовался, спасибо. Знаешь, Василиса, твои претензии по поводу бороды не беспочвенны – колется.

– Дай я! – Юлька оттолкнула воеводу, склонилась над царем, прижалась губами к его рту, вдыхая воздух. Грудь царя вдруг приподнялась, атласные ленты на кафтане натянулись, рука сама нашла Юлькино бедро.