Ведьма по наследству

– Ты оживила оборотня?! – Кажется, Парнаску сейчас удар хватит: покраснел, ртом воздух хватает, глаза выпучил, ухи переел, что ли. – Единственное, что хорошего сделала твоя бабка – околдовала это зловредное животное, а ты… – Он задохнулся от возмущения.

– Слушай, копытный, ближе к делу, – попросила я.

– Твоя тяпка…

– Блин!

Я выбежала в огород. Там, где еще вчера были практически непроходимые джунгли, теперь простиралась свежевспаханная грядка, хоть сейчас тыквы сажай. Вниз по холму сбегала черная лента разрытой земли.

Дорожка вела прямиком в деревню, огибала несколько дворов и проходила через калитку, которая валялась тут же, сорванная с петель. Возле каменной ограды позади таверны я приметила яркую розовую рукоятку. Тяпка усердно копалась в свежей зеленой поросли морковки, на дорожке лежала горка чахлой редиски, половина огорода была тщательно прополота – в ноль, и разрыхлена.

По-видимому, мой низенький плетень не соответствовал понятию забора.

– Хватит! – приказала я тяпке. – Стоп.

Она вгрызлась под куст крыжовника, с явными намерениями его выкорчевать, и Парнас застонал.

– Я пытался ее остановить! – Он бережно качал у груди наспех перевязанную руку. – Она отбивается, как бешеная!

– Хорошая моя, – умилилась я. Отчаявшись донести приказ до тяпки, я просто подошла, выдернула ее за розовую ручку, отряхнула и сунула в карман халата.

– Постой, ведьма, – разозлился он. – А кто ущерб возместит?

– А ты возместил мне моральный ущерб за то, что кляп в рот совал? Или за то, что собирался сжечь? Не наглей!

Он было сунулся ко мне, но я ткнула ему под нос средний палец с царским перстеньком, и Парнаска сдулся.

Так, с тяпкой в кармане, я и вернулась домой.

– Что же мне с тобой делать? – задумалась я, усаживаясь на ступеньки и вытаскивая тяпку. – К коту и жабе хоть какие-то инструкции были, а чем тебя кормить?

Тяпка пододвинулась ближе, ткнулась ручкой мне под ладонь, и я неуверенно ее погладила.

Юлька нашла нас во дворе. С помощью онлайн-переводчика я смогла объяснить тяпке, что сейчас у нее свободное время, и теперь наблюдала, как она шустро отползает ко мне, шевеля зубчиками, как лапками, а потом разгоняется, подпрыгивает и стремительно летит вперед, впиваясь в дощатую дверь сарая, где я нарисовала углем кривоватую мишень.