Ведьма в академии магов

На нем, как и в беседке, выбита пентаграмма с луунами, и сохранился отпечаток ладони для активации.

Неужели ведьма оставила дневник? Неслыханная удача. Казалось бы, подойди и возьми. Но что-то не давало переступить пентаграмму, все мое существо вопило об опасности. Причем настолько, что желание сбежать подальше, забыть об этом месте и никогда не возвращаться становилось невыносимым. Впрочем, слова на пергаменте я разглядела.

Я прочитала и поразилась. Застыв на месте, осмысливала простые и в то же время судьбоносные строки.

Как ведьма, жившая три сотни лет назад, предвидела мое необычное появление в Элире? Первые две строчки однозначно указывали на этот факт. Что тогда говорится о благословении? Не связано ли это с той непосильной задачей с возрождением Рэллорна и элийского народа? Это слишком для маленькой меня. Преемницей чего я должна стать? Знаний? Не потому ли божество настаивало на обучении магии, чтобы я попала сюда и прочитала послание Гедеры? От таких совпадений мурашки по коже побежали.

– Ну давай же, Золана, – подбодрила навка, – сделай это. Не терпится узнать, что же такого оставила ведьма, раз толпа архимагов разобраться не сумела.

«Действительно, чего это я?» Голос навки вырвал из оцепенения. Подозревая, что при активации снова потребуется сила, присела на колени, сделала два глубоких вдоха-выдоха и приложила ладонь к отпечатку.

Я оказалась права. Для активации пентаграммы потребовался весь магический резерв и прорва жизненной энергии. Из меня будто резко выдернули стержень и погрузили в кокон, пошевелиться в котором не было никакой возможности.

Стало так холодно, что заколотило крупной дрожью, даже зубы застучали. Потемнело в глазах. Я и не заметила, как появился Рэн. Только в области груди вдруг стало горячо, как от печки, и желанное тепло волнами пошло по телу. Сколько так продолжалось, понять не могла. В голове пронеслась жизнь от рождения на Земле и до текущего момента. Некто строгий и могущественный будто бы оценивал каждый поступок или невольную мысль и складывал их на чаши незримых весов.

Испытание закончилось, когда пребольно стукнулась локтем о пол. Незримые путы с тела и разума исчезли, и я неловко завалилась на бок. Меня тут же подняли и усадили на диван, подушечку подложили, пледиком теплым укутали и вдобавок стиснули так, что ребра захрустели.

– Раздавишь! – прохрипела сиплым голосом и пожаловалась: – Пить хочется.

– Как хорошо, что ты очнулась, – радостно защебетала Лелана, – я мигом принесу.