Ведьмы же просят, облекая слова в лууны, призывают стихии равноправными союзниками, забирая энергию извне и тут же возвращая ее обратно в двойном размере.
Судя по тому, как Нейдан уверенно вывел сложный рисунок луун, у него проявились способности ведьмака. Но то, что лууны создавались при помощи заряженных тэр, сбивало с толку. Разве один и тот же человек может применять тэры и лууны одновременно? Загадка, но приятная, не отталкивающая. Мне это нравилось. Как и сам Нейдан. Красивый, надежный, таинственный – разве не о таком мечтала с детства? Кстати, с Артемом у него много общего: оба ратовали за справедливость, заботились обо мне, принимали такой, какая есть, ограждали от опасностей, позволяя себя чувствовать как за каменной стеной.
Почему же я считала Артема перевернутой страницей? Куда делась любовь? Была ли она на самом деле? Жизнь до пожара казалась сном, фрагменты которого постепенно стирались из памяти. И ладно бы воспоминания о женихе размывались вместе с прошлым. Нет. Я отпустила Артема еще до того, как переместилась в новый мир.
Просто впервые посмотрела на наши отношения трезво и поняла, что, кроме крепкой дружбы и желания создать семью ради семьи, нас ничего не связывало. Не было того кипения страстей, что отличает влюбленную парочку. Не было ревности или соперничества, крупных ссор или примирений – на озере мы серьезно повздорили в первый раз. А так ровные отношения, какие и должны быть в правильной семье. Вероятно, каждый нашел идеал своей половинки. Вот только кто сказал, что между подходящими друг другу людьми обязательно возникнут сильные чувства? Кто вообще назвал все это любовью? Если молодые люди ненавидят друг друга до темноты перед глазами, а потом вдруг вспыхивают желанием и рвут одежду, чтобы немедленно утолить возникшую страсть, это ли есть настоящая любовь? Бред.
Как только голод тела утолен, такие влюбленные вновь возвращаются к борьбе и противостоянию. Это что угодно, но только не любовь. Не верю я в нее. И в моей жизни, выходит, ее никогда не было. По крайней мере, такой, какую описывают в книгах.
Пожертвовал бы Артем жизнью, чтобы спасти меня? Несомненно. Его так воспитали, и он считал подобную жертву правильной. Точно так же рисковал бы любой спасатель, причем рисковал ради чужого человека. Где же тут любовь? Мне же нужно было крепкое плечо, хозяин в доме – и я с удовольствием приняла Артема в этой роли и переложила ответственность на него. Так легче, так поступала мама, отдавая первенство отцу, такой выбор сделала и я.
