Ведьма в академии магов

Лелана уже не будет прежней, и навья сущность примется верховодить ее поступками. А навкой ведьмочка сильной станет. Сильнее Марны. Видала, какой столб воды вырос? Это речные и озерные духи откликнулись. А раз они скопом явились сюда – честь оказали, значит, признали и приняли новенькую хозяйкой.

– Ого! А что за клятва? – В стремлении спасти Лелану не задумывалась о последствиях. А тут, оказывается, столько подводных камней.

– А с живыми одна только клятва – верности и служения, – хмыкнул лесовик, – и заполучить такую сложно.

Ведьмаки, к примеру, ее силой вырывают. Да. А что делать? Жить-то хочется. Но, поверь, громадная пропасть разделяет добровольную и принудительную клятву. Нечисть и десятой доли способностей не раскрывает хозяину, пакостит при каждом удобном случае.

– Шелодим, а что это ты так разоткровенничался? – прищурившись, смерила мужичка внимательным взглядом. – Подозрительно как-то.

– Долги отрабатываю, – пробурчал лесовик. – Фирана в рабство закабалила до конца жизни. А через меня и жены на нее горбатились бы.

Со смертью колдуньи клятва потеряла силу. Так что спасла ты меня, Золана, и топляночек, и детей от горькой участи. Я верой и правдой служить буду. Без клятвы. Пока не отработаю. Слово!

Заговорившись с лесовиком, чуть не упустила момент, когда показались девушки. Будто привидения, выныривали из воды и медленно брели к берегу. Сначала Марна и Килана, следом Солина и топлянки, а последней шла Лелана.

От разительной перемены, что произошла с подругой, дрожь по телу пошла.

Мало того что волосы потемнели, будто в них впитались краски ночи, так еще глаза преобразились: стали холодные, пронзительно-синие, проникающие прямо в душу.

На земле топлянки выстроились по обе стороны от дорожки, склонили головы, точно стража или верные слуги, приветствующие повелителя. А Лелана прошла через строй с королевским достоинством, словно каждый день это делала.

С момента, как подруга вернулась в мир живых, она не сводила с меня взгляда. Как магнитом ее притягивало.

И я догадывалась, что манило новоиспеченную навку, – жизненная сила. Я одна тут из людей осталась. Жены Шелодима тоже поглядывали с гастрономическим интересом, но не смели мужа ослушаться. Крепко клятва держала.

Я поежилась, с горечью осознавая, что прежней милой девушки больше нет. Реши вдруг подруга меня сожрать, никто этому не воспрепятствует. Что ей Шелодим? На один зуб. Марна вон голову склонила, а ведь самая сильная навка в округе, со слов супруга.