Ведьма Вильхельма

И вот сейчас, совсем в другой жизни, в другом мире, меня спрашивают о том, о чём я никогда не задумывалась. Откуда берутся боги? Рождаются? Но у кого? Тоже от богов? А они тогда откуда берутся? Прямо замкнутый круг.

— Можете не отвечать. Я понимаю, о чём вы сейчас можете думать. Закономерный ответ на такой вопрос: рождаются. А как же иначе? Всё в мире рождается, так почему бы и богам не делать так же. Вопрос в том, у кого они рождаются? Я вам отвечу: их рождает мироздание. Вселенная, если так будет удобнее. Никто толком не знает, почему именно это происходит и зачем, просто однажды рождается новый бог.

Поначалу он представляет собой лишь небольшой мерцающий сгусток энергии, который вселяется в новорожденного ребенка. Этот крохотная сверкающая искра, сливается с сознанием новорожденного и так рождается новый бог.

— И как узнать этого бога? — спросила, напряжённо размышляя о том, куда клонит Михель.

— Постойте, не торопитесь. Вы ведь хотели узнать, кто я такой. Вот и позвольте мне рассказать, — Михель смотрел на меня, не отводя взгляда и у меня мурашки по коже бежали, так этот взгляд был похож на уже хорошо знакомый мне.

— Простите, — кивнула, сглатывая.

Михель снова молчал минут пять, прежде чем начать говорить. Тишина в этом месте стояла оглушающая.

— Поначалу юный бог ничего не знает о своей настоящей сущности. Он растет обычным ребенком. Его так же легко убить, как и любого другого, кто создан из плоти и крови. Но боги, даже в таком юном возрасте, это всё-таки уже боги.

А они думают совершенно иначе. Они видят прошлое, настоящее, будущее, ничего не может скрыться от взора бога. Конечно, в юном возрасте он толком не понимает, не осознаёт, действуя интуитивно, на уровне подсознания. Пытаясь выжить, молодой бог неосознанно выстраивает события таким образом, чтобы избежать собственной гибели. Он меняет реальность, не имея ни малейшего понятия о том, что в происходящем виновен именно он. Всё в этот момент направлено только на одну цель — выжить до тех пор, пока не появится достаточно сил, чтобы защитить себя.

— Звучит не очень весело, даже зловеще, будто это не бог вообще, а злодей какой-то, — прошептала я, опуская голову. Глупой я никогда себя не считала, и сейчас у меня в груди то и дело вспыхивал огненный цветок из боли. Я уже знала, что этот разговор принесет мне боль.

— Но и это еще не все. Любой бог рано или поздно сталкивается с тем, что ко всем милостив не будешь. То, что хорошо одному, другому смерть.