— Ещё как поспособствовал! Потому и дружкой у молодых стал! Пойдёмте с нами на рынок, сами увидите...
— Схожу, скоро схожу. А пока укажите мне дорогу, прошу...
— С радостью! Куда?
— К палаццо Граффиакане.
***
Маркиза-вдова Цервия Херрада Граффиакане отослала служанок — остаток ночного ритуала она обычно выполняла сама.
Зажгла масляную лампу на постаменте у кровати. Свет был необходим: в темноте алькова она могла не найти ночной горшок, а пользоваться им за ночь приходилось несколько раз.
Перед зеркалом расчесала гребнем жидкие волосы.
С ночного столика достала хрустальный графинчик и сделала из него основательный глоток. При этом улыбнулась воспоминаниям. Наполнявшая графинчик жидкость изумрудного цвета была снотворным зельем, перегнанным чародеями из Бан Арда из одного из ведьмачьих эликсиров, добытых в канун прошлогоднего Равноденствия её наёмниками. Зелье усыпляло превосходно, возможно, ещё и потому, что чародеи щедро разбавили его крепким алкоголем."
"Маркиза легла в постель.
Только теперь, что тоже было частью ритуала, сняла с шеи бриллиантовое колье и повесила его на специальную подставку, рядом с множеством других колье, кулонов и ожерелий. Среди них, на почётном месте, висел медальон с изображением волчьей головы с оскаленными клыками. Маркиза поиграла медальоном, снова улыбаясь. С удовольствием вспомнила момент, когда ей подарили медальон вместе с заверением, что носивший его некогда ведьмак был забит до смерти.
Уснула с улыбкой на губах.
Она не знала, что её разбудило.
Может, шорох, может, дуновение воздуха. Открыла глаза. И увидела прямо перед лицом медальон, волчью голову и её оскаленные клыки. Увидела кулак, сжимающий цепочку медальона.
И глаза с расширенным змеиным зрачком.
Ведьмак смотрел на неё сверху, без движения и звука.
Маркиза почувствовала под собой тепло и влагу, поняла, что от страха обмочилась в постели. Застонала, зажмурилась, почувствовала, как страшно сдавило в горле и груди.
Когда через мгновение открыла глаза, не было уже ни ведьмака, ни медальона.
Получилось, подумала она, борясь с невидимой хваткой, что сдавила горло, ничего мне не сделал, испугался, сбежал. Ещё я до него доберусь, подумала, ещё заставлю пожалеть...
Ещё жива, подумала.
И умерла.
Глава двадцать вторая
Людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малые обиды они мстят, а за большие — уже не могут; поэтому наносимые человеку обиды должны быть такими, чтобы не бояться мести.
