И не таким мог бы гордиться. Совсем не таким.
Наклонился. Пригляделся. Удивлённый. Последним, что осталось в девушке от стрыги, был тот странный узор на коже. Будто выжженный. Или вытравленный кислотой. Узор всё бледнел, медленно исчезая совсем, но пока ещё различимый.
Что-то вроде рыбьей чешуи. Или пластин карацены.
***
Комендант Элена Фиахра де Мерсо долго молчала, глядя на него.
— Повтори, — наконец произнесла она.
— Я был вынужден, — послушно повторил он, — произвести... аннигиляцию.
— Полностью? — спросила после очередной паузы.
— Совсем полностью?
— Полнее некуда.
— М-да уж, — склонила она голову. — Впрочем, это заметно.
Он машинально потёр лицо, нащупал засохшую кровь. Не совсем удалось увернуться от хлынувшего из стрыги фонтана. Этим отчасти объяснялась реакция горничной и стражников, не пускавших в спальню коменданта субъекта, заляпанного кровью как мясник. Или лекарь.
Элена Фиахра де Мерсо потёрла костяшками уголки глаз, зевнула. Пока Геральт препирался со стражниками, она успела встать с постели и одеться.
Натянула штаны и высокие сапоги. Правда, всё ещё была в ночной рубашке, заправленной в штаны. Рубашка — фланелевая, розовая, застёгнутая у горла на три пуговки, с воротничком с закруглёнными углами.
— Что ж, — сказала, наконец. — Что случилось, то не воротишь. Только маркграф в восторге не будет. Не такого результата, думается мне, он ожидал.
Теперь пришёл черёд Геральта помолчать. Он размышлял, как лучше подобрать слова.
— Я знаю, — наконец произнёс он тихо, — как произошло превращение в стрыгу.
Кто наложил проклятье. Кто виноват.
— Виноват? — Комендант де Мерсо вскинула голову, положив ладони на столешницу. — А не кажется ли тебе, что поиск виновных и вынесение приговоров — совсем не твоя компетенция? Что такими заявлениями ты далеко выходишь за рамки своих полномочий и ремесла?
— Пожалуй, — вздохнул он. — Совсем недавно мне это объяснил один кузнец. Пусть каждый, говорит, своим делом занимается. Его, кузнеца, дело — наковальня да молот. Убийство — дело старосты и судов.
А дело ведьмака — меч."
"— Надо же, — комендант прищурилась, — какой мудрец оказался этот кузнец. И как метко попал в самую суть. Ты только что употребил слово, которого в данной ситуации следовало бы избегать. Ведь единственный виновный в убийстве — это ты сам. Кто-то другой, с большим опытом и умением — чародей, священник, учёный, или даже другой ведьмак — мог расколдовать девушку. Был шанс. Ты лишил её этого шанса навсегда. Убив её. Не перебивай.
