Подле них вертелся чёрный кот — тот самый, что прибыл на Зеевальк вместе с Геральтом и целительницей. По воде у пристани плавала рыбья чешуя, потроха и плавательные пузыри.
Солнце красиво садилось над озером, отражаясь в его глади. Где-то вдали кто-то кричал, должно быть, журавли.
— Молодой граф Фредерик Вайкинен, — рассказывала Врай Наттеравн, прислонившись к частоколу, — на расспросы отвечал небылицами, но я целительница, умею определять характер ран и их происхождение. Пришлось заставить его признаться. Вовсе не гиппокамп, представь себе, виноват, и не какое-то чудовище.
Сын маркграфа в пьяном виде залез для форса на мачту куттера и с неё же свалился. У него сломана ключица и вывихнута лодыжка, а ушибленное колено распухло как тыква, придётся жидкость откачивать... Ну а как твои дела, ведьмак?
— Помаленьку.
Обитающее в Торнхолле чудище, как выяснилось, облюбовало кухонные помещения — туда Геральт и отправился разузнать подробности. Кухарки, милые женщины, сразу угостили его кружкой пива и горшочком солёных вьюнов.
Геральт обгладывал вьюнов, запивал пивом, а кухарки докладывали. Чудище, рассказывали они наперебой, маленькое, но вредное. Морда жабья и глаза выпученные. Квакает как лягушка. Приходит с озера, на своих жабьих лапах грязь и тину таскает — только успевай убирать. Гадит где попало. В углу нассал. Продукты жрёт. Рассыпал по всей кухне крупу и муку. Разбил чайник. Стащил серебряную разливательную ложку с господским гербом. В последнем Геральт сильно сомневался — чудище, судя по описанию водяной, наверняка обвинялось в краже ложки напрасно, её должен был стащить кто-то другой.
В последний раз, поведали кухарки, чудище видели две недели назад. Ещё пива?
Врай Наттеравн выслушала рассказ, не перебивая.
— Водяной может быть надоедливым, для людей он, однако, не опасен, — закончил Геральт со вздохом. — Но раз платят... Что ж, придётся попатрулировать, посторожить, а как появится — напугать и прогнать... Ты же, госпожа, расскажи мне об этой родовой вражде.
Отчасти кровавой.
— Не нужно называть меня госпожой, — чародейка пинком сбросила с помоста рыбью голову. — А что до вражды, дело было так: Магнус Вайкинен, дед нынешнего маркграфа Сириуса, вёл дела с Роальдом Финнеганом. У них было общее предприятие. Когда оно обанкротилось, Роальд и Магнус начали обвинять друг друга в растратах и воровстве. Громко и публично. В конце концов, Магнус вызвал Роальда на поединок. На ристалище они здорово друг друга покалечили.
