Ведьмак в теле Маркиза 2

Лилия едва сдерживала дрожь, а Рурик есть Рурик — он, как всегда, оставался спокоен, но я знал, что и он на взводе.

— Я знаю, что у вас у всех есть иммунитет, — тихо сказал Велькнут, появившись рядом, словно из ниоткуда. — Если бы его не было, ты бы сюда не пошёл.

Я поднял на него взгляд."

"— Запах, — продолжил он, скосив глаза в сторону стаи. — У всех нас есть определённый запах. Тупые твари не чувствуют нас. А вот чистокровный — тот, что рождён в Изнанке — при желании может нас определить.

Его слова словно током меня пронзили. Виктория определила моих людей по запаху, поняла, что они чем-то отличаются. И седовласый не просто так отказал всем остальным желающим добраться до Изнанки. Они не подходили ему. Он выбирал лишь тех, у кого был иммунитет, для него это было критически важно.

— То, что они нас не чувствуют и не видят — это, конечно, хорошо, — продолжал он, внимательно наблюдая за стаей, удаляющейся в сторону других групп. — Это даёт нам преимущество.

Но стоит чистокровной твари обнаружить нас… У стаи будет лишь один приказ.

Я задумался. Виктория, несмотря на свои связи с оборотнями, явно играла в собственную игру. Но почему тогда она позволила мне узнать о своей способности? Хотела о чем-то предупредить? Или проверить, насколько я готов?

В молчании и бездействии прошло около десяти минут, затем Велькнут поднял руку, подав сигнал идти дальше. И мы продолжили путь без факелов, продвигаясь в полной темноте.

Идти стало намного сложнее: холод усилился еще больше, хотя это и казалось невозможным, ледяной ветер бил в лицо, а снег под ногами становился всё более рыхлым. Мне помогало духовное зрение, с его помощью я различал препятствия и скользкие участки. Лилия же спотыкалась всё чаще, то и дело падая в снег. Рурик взял её за руку, и они пошли вместе — старик уверенно двигался даже в такой кромешной тьме. Цапля шёл чуть позади.

И вдруг ночную тишину разорвали крики.

Они эхом прокатились по горам, заполняя собой всё пространство. Было ясно, что оборотни вышли на те группы, что шли ниже по склону. Я ощутил, как по коже у меня пробежал озноб, каждый крик бил по нервам. На несколько секунд все стихло, но затем снова пронзительные вопли и стоны боли и ужаса послышались вновь, прокатившись, казалось, на многие километры.

— Пару-тройку часов у нас есть, — с самодовольной улыбкой заявил Айварс.